Лора Бекитт - Агнесса. Том 1

— Потому что мне сейчас не до нежностей! Можешь ты понять?

Он отвел от нее взгляд. Ему вспомнилось вдруг другое время: жизнь до знакомства с Агнессой, беззаботная, шальная, вспомнились прежние похождения, конный завод, любимая работа, бесшабашные друзья-приятели, все то, что осталось в прошлом, о чем он до сих пор не думал и о чем не жалел. И Джек понял внезапно: праздник его души кончился. Он и так тянулся на удивление долго.

Агнесса что-то говорила… Джек не слышал и потому переспросил:

— Что ты сказала?

Она повторила:

— Я спрашиваю: в чем дело, Джек! Как ты можешь так говорить со мною?! Я понимаю, тебе тяжело, но и мне не легче, поверь!

— Знаю, Агнес! — с досадой проговорил он. — Оставь меня в покое!

Ему, наверное, просто показалось, что он так измотался, работая на прииске; во всяком случае, он внезапно ощутил прилив непонятного бешенства и какой-то животной силы. Агнесса подняла свои зеленые, как у кошки, глаза. Джек смотрел холодно и зло. Таким она его еще не видела и потому невольно отшатнулась.

— Что боишься? Меня боишься? — глухо произнес он.

Ресницы Агнессы дрогнули. Оказывается, в Джеке, которого она знала и любила, жил еще и другой человек, незнакомый, способный вызывать страх.

— Не боюсь, — проговорила она, сжимая пальцы. — Но… не смотри на меня так!

— Это почему? Что тебя не устраивает?

Как это часто бывает, при подобных обстоятельствах человек не может совершить больше, чем ему позволят другие, а побеждает обычно тот, кто психологически сильней; все это происходит чаще неосознанно и стихийно и как нельзя лучше выявляет истинную природу людей.

Оскорбленное достоинство не позволяло Агнессе уступить. Джек это почувствовал.

— Ты злишься и ругаешься на меня из-за того, что нам не везет с золотом, хотя прекрасно знаешь, что я не виновата ни в чем! И смотришь так, будто хочешь ударить! — произнесла она четко и твердо, не опуская глаз. А потом добавила неожиданно мягко: — Не надо так, Джек!

— Разве я могу тебя ударить? И я на тебя не ругался, ни одного плохого слова тебе не сказал, — возразил он, сам чувствуя, как близка она к истине. Однако это лишь обозлило его: он почувствовал, что не может говорить грубости стоящей перед ним женщине, не ощущая при этом неловкости.

А Агнесса, с трудом сдержав слезы, отвернулась, отошла в угол, где сидел обиженный Керби, опустилась рядом с собакой на колени и принялась гладить ее. Керби положил голову на плечо хозяйке, как бы показывая, что он с ней заодно.

— Если бы я знала…— прошептала Агнесса тихо, но Джек услышал.

— Что ты там шепчешь? — сказал он. — Если б ты знала, то не связалась бы со мной, да? А может, ты давно жалеешь об этом, с самого первого дня?

— Ты же знаешь, что нет! — звонко воскликнула вдруг она в ответ на его слова, произнесенные пренебрежительно и раздраженно. — Я готова была мириться с чем угодно, пусть бы мы жили бедно, пусть были неудачниками… но я никогда не думала, что ты сможешь так обращаться со мной! И я не хочу, чтобы ты к этому привыкал! Чем я заслужила такое, скажи прямо? А если не можешь ответить, то я не позволю тебе так разговаривать со мной!

Глубоко оскорбленная, она смотрела на него, не отрываясь, и в этот миг в ее взоре появилось что-то роднящее ее с Амандой. И все же — она чувствовала — стоило Джеку кинуться к ней сейчас со словами любви, он вымолил бы прощение.

— Ладно, хватит, — сказал Джек. — Уже поздно. Я устал. Думаю, пора ложиться спать. Тебе не кажется?.. Что ты молчишь?

Ответа не последовало. Девушка сидела на полу, обняв собаку и уткнувшись лицом в ее мягкую шерсть. Джек понял, что она плачет.

— Агнес! — позвал он. Она молчала.

— Послушай, Агнес!..

Джек вспомнил ее взгляд: за суровостью пряталась беспомощность; чистая зелень глаз походила на цвет гладкой ветки юного дерева, с которой только что сорвали кору. Ему стало стыдно, хотя раздражение еще не утихло до конца. Что ж, пожалуй, все это действительно только из-за него! Джек подошел к Агнессе и попытался обнять.

— Девочка моя, не плачь, прости меня… Ничего же страшного не случилось!

И этот человек мог говорить такое!.. Сердце Агнессы сжалось от обиды и боли.

— Уходи, я не хочу говорить с тобой, — вырываясь из его рук, сквозь слезы сказала она.

Тогда он повернулся и вышел за дверь.

Равнину опоясывала лента вечернего тумана. Ветер жалобно стонал где-то на чердаке, фонарь под крышей бешено раскачивался, бросая полосы света то на входную дверь, то на угол дома.

Джек стоял на крыльце. Он страшно устал и замерз; больше всего на свете ему хотелось сейчас лечь в постель и заснуть до утра. Становилось все холоднее, холод пробирал даже не до костей, а, казалось, до самых мозгов. Джек положил руки в карманы, но это мало помогало — одежда на нем была не новая и не такая уж теплая, какая годилась бы для этих краев. Черт возьми, все у него всегда было хуже, чем у других! Вот только… кроме Агнессы.

Злость прошла, но ему было стыдно возвращаться домой, и он решил подождать еще немного. Нужно уехать отсюда, как угодно, но уехать! И не позднее, чем через неделю, пока всему еще не пришел конец!

Он посторонился, пропуская в дом незнакомую, закутанную в темный плащ женщину. Женщина эта возникла из тумана внезапно, как демон. Вся черная, лишь лицо ее блеснуло белизной, особенно яркой в обрамлении пышных черных волос.

Джек освободил ей путь, но она не проходила, напротив, упорно двигалась на него. Он вгляделся в лицо незнакомки, которая в свою очередь откинула голову назад, и от неожиданности отпрянул: перед ним стояла Гейл.

— Что, не узнал?

— Нет.

— Я так изменилась? Хотя мы так «часто» видимся, что недолго и забыть свою соседку, даже если она живет в двух шагах от вас.

— Ты сама не заходишь к нам.

— Я? Ты меня не приглашаешь!

— Ты меня тоже.

— Я не приглашаю? — улыбаясь, проговорила она. — Идем!

Он посмотрел на ее казавшееся сейчас таким приветливым лицо и неожиданно согласился:

— Пошли!

Они поднялись на второй этаж. Из-под двери, за которой была Агнесса, тоненькой ниточкой струился свет, но Джек отвернулся от него; подождал, пока Гейл отопрет свое жилище, и вошел вслед за ней.

— Садись, — сказала она, подбирая с пола какие-то тряпки. — У меня тут не убрано, извини. По правде говоря, я не ждала никого… Это к вам каждый день приходят друзья…

— Теперь не приходят.

— А Ингрид и Эдвин что, тоже уехали?

— Да, и давно: почти месяц назад.

— Вот как… А где Агнесса?

— Агнесса дома.

— Ты поссорился с ней?

— Нет, — небрежно произнес он, — с чего ты взяла?

— Если б это было не так, разве ты пришел бы ко мне? — сказала Гейл, глядя на него в упор, и улыбнулась. — Признайся!