Марша Кэнхем - Опаленные страстью

Эмори, явно ошарашенный, зашагал по комнате.

— В таком случае, — хрипло сказал он, — как вы объясните зашифрованные ответы от вас с приказом продолжать путь к Эльбе и оставаться в лагере Бонапарта?

— Они приходили не от меня, сэр! Я не посылал таких приказов, я вообще никаких приказов не посылал! Вы глубоко ошибаетесь, если думаете переложить ответственность за свое предательство на мои плечи! Зачем, скажите на милость, я стал бы санкционировать побег такого опасного преступника, обрекая тем самым весь мир на хаос и смуту?

Эмори несколько раз моргнул. Правой рукой схватился за висок, а левой — за Аннели, которая поспешила к нему.

— Киприани. Он сказал, что сообщения перехватывали, что они знали обо мне все с самого начала и поняли, что в офисе лорда Каслри есть шпион.

— Вы хватаетесь за соломинку, Олторп. Вы за этим сюда пришли? Надеялись, что я поверю в эту чудовищную ложь?

— Надеялся, что, если понадобится, вы скажете Правду о наших отношениях. Вы показали мне ордер на арест Шеймаса Тернбулла, но оставили его на свободе, чтобы шантажировать меня и сделать своим шпионом.

— Вы свели на нет это соглашение, Олторп, в тот день, когда повели «Интрепид» на Эльбу. Вы думали, что ворветесь сюда и обвините меня во всех смертных грехах, будете шантажировать и я испугаюсь? Нет, черт возьми, этот номер у вас не пройдет! Все ваши нелепые обвинения гроша ломаного не стоят.

— Обвинения вполне справедливы, Уэстфорд, — возразил Эмори. — Все, что я сказал, — правда, и будь я проклят, если я один за все в ответе!

— Вы один за все в ответе, сэр, и сами в этом виноваты. Видит Бог, я и пальцем не шевельнул, чтобы организовать Бонапарту побег.

— Значит, среди ваших людей затесался шпион, сэр, который ввел в заблуждение нас обоих и заставил действовать так, как это ему было нужно.

Голова у Эмори буквально раскалывалась от невыносимой боли, которая мешала сосредоточиться. Эмори рассчитывал на поддержку Уэстфорда, на то, что он снимет с него все обвинения, рассказав правду.

Эмори сорвал маску и парик и швырнул на пол. Теперь грим на его лице выглядел более чем странно.

— Я мог бы, — сказал Уэстфорд уже более спокойно, но с прежней решимостью, — попросить для вас снисхождения, если вы сдадитесь властям. Сделайте это здесь, сейчас и я вам обещаю, что суд будет справедливым.

Эмори поднял руку, чтобы помассировать шею, коснулся цепочки с ключом и стал его вытаскивать.

— Депеши, — пробормотал он чуть ли не шепотом. — Яне успел уничтожить последние ваши депеши. — Он выразительно посмотрел на Аннели. — Они лежат в сейфе, черт возьми, вместе с…

— Вот он! Я знала, что это он, я знала! — раздался пронзительный женский крик. Все трое обернулись и увидели в дверях Люсиль Олторп, которая указывала рукой на Эмори Олторпа. Рядом с ней стоял полковник Рэмзи, а позади них — четверо вооруженных гвардейцев, преграждавших путь любопытным, рвавшимся в кабинет. Среди них был Энтони Фэрчайлд, и одного этого было достаточно, чтобы ноги Аннели приросли к полу и она не заметила, как Рэмзи выхватил пистолет и нацелил его на Эмори.

Аннели закричала и бросилась вперед.

— Нет!

В этот момент грянул выстрел.

Люсиль Олторп заткнула уши и завизжала, рухнув на четырех лейб-гвардейцев, рвавшихся в кабинет. Двое из них тоже упали, а еще двое перешагнули через нее. Они были вооружены пиками в десять футов длиной с крючкообразными стальными концами.

Пуля пролетела мимо лица Аннели и попала в стену, продырявив ее. Эмори что-то кричал. Аннели хотела броситься к нему, но Уэстфорд загородил ей путь. В отчаянии она пыталась проскользнуть мимо, но он схватил ее за руку. Она вырвалась и налетела на угол секретера.

Эмори уже взялся за ручку двери, но тут повернулся и хотел бежать к Аннели.

— Нет! — закричала Аннели. — Уходи! Быстро! Сделай то, что должен сделать! Обо мне не тревожься! Со мной все будет в порядке!

Лейб-гаардейцы уже подняли свои смертоносные пики. Руперт Рэмзи поспешил за ними, крича и размахивая пистолетом; еще два стража пытались встать, отталкивая яростную и все еще визжащую Люсиль Олторп.

Эмори бросил взгляд на Аннели и исчез за дверью, захлопнув ее перед самым носом лейб-гвардейцев в тот момент, когда они привели свои пики в боевую готовность, круиза все на своем пути. Аннели устремилась было за ними, но брат схватил ее за руку.

— Ну-ну, не так быстро, молодая леди!

— Ради бога, Энтони, отпусти!

— Аннели? Аннели, это… Господи, это ты?

— Энтони, умоляю, отпусти!

Энтони, увидев сестру, был так поражен, что ослабил хватку. Она смогла бы вырваться, если бы не появившаяся рядом с ней черная фигура. Мужчина вцепился в ее руку.

Она повернулась, полная решимости нанести удар золотым остроконечным предметом, который она взяла с письменного стола, но тут же опустила руку, увидев жесткие холодные глаза и квадратную челюсть Уинстона Перри, маркиза Бэрримора. Аннели сняла маску, и выражение глаз маркиза стало еще более жестким.

— Пожалуйста! — кричала она. — Пожалуйста, отпустите меня, я должна быть с ним!

Бэрримор испепелял ее взглядом. Ее лицо и шея, покрытые гримом и припудренные серебряной пыльцой, ярко блестели. В ее глазах стояли слезы. Но маркиз еще крепче сжал ее руку.

— Боюсь, что не смогу этого сделать, мисс Фэрчайлд. К ним подошел Уэстфорд.

— В самом деле, мадам, вы почти в таком же положении, как все время ускользающий от нас мистер Олторп, и можете быть уверены, что все слезы мира вам не помогут, Аннели не заметила, что по лицу ее текут слезы, не слышала, о чем спрашивал ее Энтони. Она едва осознавала, что Энтони и Бэрримор буквально тащили ее в восьмиугольный вестибюль. Словно сквозь туман, видела удивленные лица. Все ее мысли были об Эмори. Карлтон-Хаус этой ночью походил на маленькую крепость. Сотня стражей охраняла его снаружи и еще сотня — внутри, чтобы, не дай Бог, никто не украл ценности регента. Невооруженный мужчина в зеленых штанах далеко не уйдет.

Коридор был узкий. Энтони пришлось отпустить руку Аннели и идти следом за ней. Спустившись с лестницы, он поспешил вперед, чтобы пройти на кухню.

Кухня была огромной и буквально кишела прислугой, носившейся туда-сюда — шли последние приготовления к ужину. Пробиться через них было невозможно, хотя Эмори и преследующие его лейб-гвардейцы уже прорвались — на полу валялись подносы, рядом стояла причитающая кухарка, залитая опрокинутым супом.

— Сюда, — сказал Бэрримор, подталкивая Аннели к соседней двери.

Вскоре снаружи хлынул поток свежего воздуха. На улице вереницей стояли кареты, через которые трудно было пробиться. Вероятно, именно здесь проходили Эмори и леиб-гвардейцы, за которыми следовал полковник Рэмзи Энтони уселся на отполированные перила, Бэрримор предпочел остаться под мерцающим светом фонаря экипажа.