Джози Литтон - Фонтан тайн

– Похоже, все акоранцы вышли в море, – заметила Персефона.

В следующую секунду до их ушей долетел глухой утробный гул.

– Землетрясение, – заявил Гейвин, – настолько сильное, что мы слышим его даже здесь, наверху.

Несколько минут спустя, когда они добрались до белого мелового хребта, гул раздался снова.

– Не останавливайся, – велел Гейвин и помог ей преодолеть хребет.

Сразу за ним тянулась большая поляна, поросшая луговыми цветами – нивяником, крокусами, фиалками, ирисами и маками. Пестрое многоцветье слегка колыхалось на ветру. Почти в самом центре поляны стояла маленькая аккуратная хижина, сделанная из бревен, подогнанных друг к другу с помощью зарубок, крытая поросшей мхом кровельной дранкой.

Перед хижиной стоял огромный медведь, вырезанный из ствола старого дерева. Изображение зверя выполнено настолько реалистично, что захватывало дух. На поляне, окружавшей хижину, разместились и другие большие скульптуры из дерева и металла. Все они приковывали взгляд.

– Что это? – спросила Персефона.

– Хижина Атреуса и Брайанны. – Гейвин зашагал по цветочной поляне. – Мой дядя в шутку говорит, что хотел бы поселиться здесь, когда отойдет от дел.

– Почему ты думаешь, что он шутит?

– Хороший вопрос. Просто когда он так говорил, я не воспринимал его слова всерьез.

– А сейчас?

– Сейчас не знаю. – Он обнял ее за талию. – Давай зайдем внутрь.

Хижина имела всего одну комнату с двумя небольшими смежными помещениями. Одно предназначалось для приготовления пищи, другое – для мытья. Персефона с удивлением увидела, что в ванной течет горячий источник. Прямо под кухней вырыт колодец, из которого можно черпать пресную воду.

Жилище обставлено просто, но красиво: большая кровать из резного дерева, покрытая гобеленом, который объединил в себе все цвета предзакатного или предрассветного неба; несколько низких кушеток и резной стол. Возле одной стены располагалось нечто, чего она никогда не видела раньше, но о чем читала.

– Камин? – спросила она, глядя на выложенную кирпичом нишу.

Гейвин кивнул:

– Здесь, в горах, иногда холодно, так что камин вполне уместен. Я сейчас проверю запасы продуктов.

– А они здесь есть?

– Атреус и Брайанна приходят сюда довольно часто и поэтому оставляют еду. Здесь также должно храниться снаряжение для ловли рыбы и охоты.

В кухонных шкафчиках нашлись бочонки с мукой, солью и сахаром и глиняные банки с оливковым маслом и медом. А еще на кухне лежали стручки сушеного перца, говядина, фрукты, сырный шар и крекеры.

– Голодать нам не придется, – заметила Персефона. Она никак не ожидала, что их временное пристанище окажется таким уютным, но еще больше ее удивляла банальность собственной реакции. – Я страшно хочу есть.

– Я тоже. Я бы с радостью тебе помог, но, по правде говоря, я понятия не имею как.

Может быть, сказалась обыденность ситуации, вдруг сменившая множество наполненных страхом дней и ночей. Или ей просто сделалось хорошо рядом с Гейвином. Трудно сказать почему, но Персефона чувствовала себя беспечно-веселой и хотела немножко подразнить своего спутника.

– Что же ты делал, когда поднимался в горы во время обучения воинскому искусству?

– Жевал сушеную говядину, жесткую, как обувная кожа. Если нам хотелось устроить пир, мы ловили кузнечиков.

– Не желаю слушать подобного ужаса! – прервала его Персефона.

Он усмехнулся и замолчал, а потом предложил более серьезным тоном:

– Я затоплю печь, а потом обследую местность, хорошо?

Она согласилась. Он заложил в печь дрова – весьма умело, как заметила Персефона, после чего нашел маленький коробок, в котором лежали деревянные палочки, и чиркнул одной палочкой по боковой стенке плиты. Высеченная искра быстро превратилась в пламя.

– Как ты сделал?

– Эти палочки называются спичками. – Он протянул ей коробок. – Они жутко воняют, но с их помощью можно легко разжечь огонь. Только обращайся с ними очень осторожно.

Недоумевая, каким образом палочка может заменить нудное действие, для которого необходимы кремень и трут, Персефона достала из колодца воду и поставила котелок на огонь, потом порезала сушеную говядину тонкими ломтиками и бросила их в посудину. Более детальный осмотр кухни обнаружил множество разных специй. Персефона отложила их в сторону и, пока говядина размягчалась в кипятке, порезала сушеный перец и фрукты. Когда вернулся Гейвин, все уже тушилось в оливковом масле с добавлением меда и специй. Кроме того, она замесила тесто для лепешек и выпекла их на противнях в печи.

Он одобрительно потянул носом:

– Судя по запахам, ты сотворила чудо.

Она попыталась скрыть свое удовольствие от похвалы, но не слишком преуспела. Они отнесли еду в главную комнату и сели за резной стол.

– Что ты увидел? – спросила Персефона, когда они приступили к трапезе.

– То, на что и надеялся. Я приходил сюда всего несколько раз, но мне казалось, что я хорошо запомнил окрестности. Здесь другие скальные породы. Обсидиана нет вообще, зато много гранита.

– И что это значит?

– То, что здесь находится часть исконной Акоры, которая уцелела в катаклизме. Скорее всего она выстоит и сейчас.

– Радостно сознавать, – признала Персефона. Вдали опять загрохотало. Чтобы успокоить себя, она попыталась представить грозу, во время которой гремел гром.

– Нам надо отдохнуть, – мягко проговорил Гейвин.

Но у Персефоны возникла другая идея. На Дейматосе она привыкла купаться в минеральных источниках. После отъезда с острова такие купания стали единственной вещью, которой ей не хватало. Перемыв посуду, она решила, что больше не может ждать.

– Я хочу принять ванну, – заявила она и, будучи женщиной смелой и страстной – словом, настоящей акоранкой, добавила: – Хочешь составить мне компанию?

Для человека, сидящего над просыпающимся вулканом, Гейвин выглядел на удивление довольным. Переваривая вкусный обед и обнимая одной рукой Персефону, он чувствовал, как горячий минеральный источник успокаивает его шишки и царапины, полученные за те несколько дней напряженной работы, пока он готовил флотилию к отплытию.

– Неудивительно, что Атреус любит бывать здесь, – пробормотал он, откинув голову на бортик кафельной ванны, установленной таким образом, чтобы минеральный источник вливался прямо в нее.

Персефона слегка пошевелилась, задев его скользким и гладким боком.

– Здесь очень мило, – заметила она.

Ее полные сочные губы находились совсем близко от его губ.

Он поднял руку и, обхватив ладонью затылок Персефоны, притянул ее к себе. Его язык медленно прошелся по изгибам ее рта. Она тихо постанывала от удовольствия, и ее стон горячил его кровь.