Кэтрин Смит - Снова с тобой

Норт пожал плечами. На него это не произвело никакого впечатления.

— А мне не нравятся люди, которые пытаются убить моих друзей.

— Что, простите?

Норт достаточно ходил вокруг да около. Пришло время назвать все своими именами.

— Кто нажал на курок прошлой ночью в Воксхолле, Мертон? Вы сами или кого-нибудь наняли?

— Не понимаю, о чем вы? — возмутился Мертон. Норт хлопнул его ладонью по левому плечу. Мертон замычал, но не от боли. Граф был не тем человеком, которого ранил Норт.

Правда, он не собирался извиняться за грубость.

— Значит, вы наняли кого-то.

— О чем вы все время говорите, черт побери? — Мертон потер плечо. — Это не я вас подстрелил.

— Откуда вы знаете, что в меня попали?

— Об этом все знают. — Разволновавшись, Мертон отступил назад. — Половина гостей видела вас после того, как все произошло.

Верно. Норт опустил руку.

— И вы утверждаете, что не имеете к этому никакого отношения? — В поведении графа не было ничего подозрительного.

— Разумеется, нет. С какой стати?

Норт склонил голову набок. Пришло время вывести Мертона на чистую воду.

— Потому что вы пользуетесь такой же писчей бумагой, как и тот, кто посылал угрожающие записки Октавии. Потому что из пишущих на такой бумаге вы — единственный человек, который знает о ее прошлом. Потому что вы знались с матерью, а теперь вам захотелось попробовать дочку.

Мертон побагровел.

— Боже правый, и у вас хватило смелости прийти ко мне в дом с такими абсурдными заявлениями!

Граф не представлял, как много смелости у Норта. Если он получит доказательства того, что за письмами стоит Мертон — и за выстрелом тоже, — то заставит его расплатиться так, как еще никто не платил.

— Ведь именно она была вашей мишенью? Если не досталась вам, пусть не достанется никому, так?

— Вы с ума сошли! Я никогда не причиню Октавии зла!

— Но причините зло тому, кто «недостоин» ее. Так, что ли?

Мертон взвился и шагнул к Норту:

— Вон из моего дома!

Норт шагнул ему навстречу, на середину комнаты:

— Не раньше, чем вы мне все расскажете. Я могу заставить вас рассказать правду.

— Он вас не обманывает.

Оба — и Норт, и граф — повернулись к двери. Там стоял старший сын и наследник Мертона — Роберт.

— Тебя это не касается, сын, — прорычал Мертон. Юноша вошел в комнату. Мальчишеское лицо было бледным.

— Нет, касается. Отец не писал никаких писем леди Октавии, мистер Шеффилд. Их писал я.

Норт открыл рот.

— Вы? Вы же совсем мальчик. — Разве Октавия не говорила, что письма написаны юнцом?

— Я не мальчик. Мне скоро девятнадцать.

Норт по себе знал, что такое в девятнадцать лет быть под очарованием Октавии. Интуиция подсказывала, что юноша говорит правду. Однако оставалось еще много вопросов.

Если бы не присутствие отца, Норт схватил бы парня за грудки и шваркнул о стенку. Вместо этого он пошел на него грудью и зажал в угол.

— Ты же мог убить человека, ты — пижон!

— У меня и в мыслях не было убивать кого-нибудь! — Роберт был в панике. — Клянусь! Это не я!

Сынок графа был так напуган, что Норт, казалось, слышал запах страха, исходивший от него. Страха и стыда. Норт поверил, что парень не врет.

— Вы заставили понервничать жениха леди Октавии. Роберт хмыкнул в ответ. Норт удивленно поднял брови.

— Значит, вы полагаете, что он недостаточно хорош для нее?

Паренек расправил плечи.

— Конечно. Вы — тоже.

— Это правда. Я недостаточно хорош. — Юнец заметно удивился, когда с ним согласились. — Вы намекнули, что знаете какую-то тайну леди Октавии. О чем шла речь?

Юный Роберт с беспокойством посмотрел на графа.

— Я знаю про ее мать и моего отца. Я знаю, что ее мать была шлюхой.

Лорд Мертон свирепо глянул на сына:

— Мэгги Марш не была шлюхой.

Сжав руки в кулаки, Роберт с вызовом смотрел на отца:

— Нет, была!

— Вы можете доспорить позже, — прервал их Норт. Он сосредоточил внимание на Роберте. — Именно это вы имели в виду, когда упоминали про тайну?

Роберт кивнул. Невооруженным глазом было видно, что он презирает Норта и боится. Норт впервые порадовался, что общество сочиняет о нем всякие небылицы.

— Именно это, но вас это не касается.

— Мальчик, — предостерегающе произнес Мертон, — ты попал в передрягу. Не усугубляй свои проступки грубостью. Извинись перед мистером Шеффилдом.

Роберт опустил глаза:

— Извиняюсь.

— Незаметно, — парировал Норт. — Но мне наплевать. Однако хочется, чтобы вы знали, что леди Октавия не в восторге от ваших писем. Более того, если бы она сейчас была здесь, то устроила бы вам взбучку и ваши уши светились бы малиновым цветом.

Роберт вспыхнул.

— Итак, что вы намереваетесь предпринять? — потребовал ответа Норт. Он-то в девятнадцать нес полную ответственность за свои поступки.

Мертон сложил руки на груди.

— Будьте уверены, мой сын будет наказан, как того заслуживает. Не сомневайтесь. Во-первых, он извинится перед леди.

К чести Роберта, он не сопротивлялся.

— Да. Я не хотел огорчать леди Октавию.

— И клянетесь, что не имеете никакого отношения к стрельбе? — Норт прекрасно представлял, какой безрассудной и глупой бывает иногда молодежь. Уинтроп — его братец — прекрасное тому подтверждение.

Роберт замотал головой:

— Я посылал письма, но ни в кого не стрелял.

Его тревога была искренней, если только Роберт не был лучшим актером, чем сам Норт. Но раз Роберт не стрелял в них, тогда кто?

Харкер!

О Господи! Октавия осталась дома. Одна.

Глава 14

— Я сама открою дверь, Джонсон. Отправляйтесь в подвал, там что-то случилось.

Здоровяк-дворецкий помялся в центре прихожей, поскреб сияющую лысину, нахмурился.

— Все будет нормально, — терпеливо улыбнулась Октавия и подтолкнула его. — Мисс Генри позовет, если вы понадобитесь. Идите, идите.

Джонсон с явной неохотой подчинился. Покачав головой, Октавия направилась к дверям. Наверняка посетитель не будет возражать, если она поприветствует его лично. Вдобавок у Беатрис разболелась голова, и она прилегла, поэтому Октавии хотелось перекинуться парой слов хоть с кем-нибудь.

Она распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с человеком, внешность которого была привлекательной и отталкивающей одновременно. Черты лица у него были резкими и живыми. Взгляд — пронзительным, властным. Морщины говорили об упрямстве и жестокости. Визитер подавлял своим присутствием.

У Октавии возникло странное ощущение, что они знакомы.