Ли Бристол - Нежный ангел

Он пытался развязать себя, но бандит неплохо поработал: даже будь он в хорошей форме, он не смог бы ослабить веревки. Обезвреживание преступников стремительным натиском было исключено: он был связан, и даже если бы смог подняться на ватные ноги, он не успел бы сделать и шага по комнате — тот, который был повыше, убил бы его одним выстрелом, или другой воткнул бы свой нож в горло Энджел.

В бессильном гневе он смотрел, как, широко расставляя ноги, с безумной ухмылкой на лице, человек с ножом направился к Энджел. Когда он сел на нее верхом, Энджел издала приглушенный крик и отвернулась от него.

— Будешь мне врать, паршивка? — тихо прошипел Кейси. — Посмотрим, захочется ли тебе врать, когда мой приятель разделается с тобой.

— Я не вру! — В голосе Энджел слышалась настоящая паника. — Я думала, что он там! Я сама его положила туда!

Яне…

Дженкс взял ее лицо и поднес нож к ее глазу.

— Сейчас я буду выкалывать тебе глаза, сначала один, потом другой. — Его голос дрожал от садистского удовольствия. — Сейчас я…

— Хватит! — хрипло выкрикнул Адам. — Оставьте ее! У нее нет креста — он у меня.

Кейси удивленно взглянул на него.

Адам боролся с головокружением, нервной дрожью и парализующей болью.

— В кармане пиджака. — Он тяжело дышал, и от этого голос его был еле слышен. — Во внутреннем кармане.

Кейси свирепо посмотрел на него:

— Мне пришлось слишком долго добираться сюда и пролить немало пота из-за этого креста. Я не поддамся на твои уловки, мистер!

— Никаких уловок, — устало произнес Адам. — Обыщите меня. Он здесь.

Кейси сделал Дженксу знак:

— Держи его.

Прошло несколько минут, прежде чем Дженкс подчинился, угрюмо, с большой неохотой. Он вложил нож в чехол и присел на корточки рядом с Адамом, грубо прижимая его к стене, а одной рукой держал его за горло. Кейси разорвал пиджак Адама и в правом потайном кармане сразу же нашел крест.

Когда Кейси достал крест, его глаза засверкали алчным огнем. С ладони его, покачиваясь, свисала цепочка от креста.

— Ну, что ты; черт возьми, про него знаешь? — Он взглянул на своего компаньона. — Про твое дурацкое проклятие? Я же говорил тебе, мы его вернем. Я ведь тебе говорил.

Дженкс взглянул на крест и тяжело сглотнул. Его рука сжимала горло Адама уже не так сильно, как до этого.

— А сейчас мы убьем их?

Кейси резко поднялся на ноги, засовывая крест в карман штанов.

— Не будь идиотом! Сделаешь один выстрел в таком месте — и все законники в радиусе мили начнут охотиться за тобой. Кроме того, мы получили то, за чем пришли. Они не смогут нас остановить. Если они расскажут кому-нибудь об этом, то сами закончат свою жизнь в тюрьме за похищение этой проклятой штуки, а мы будем жить в роскоши в Рио-де-Жанейро.

Дженкс нахмурился:

— Где?

— Просто заткнись, и убираемся отсюда, — приказал Кейси. Он открыл дверь и осторожно огляделся. Затем он повернулся к Энджел:

— Теперь можешь кричать сколько влезет, барышня. Это тебе не поможет.

И они ушли.

Но Энджел не кричала. Она продолжала сидеть, ошеломленная, не верящая, потрясенная. Все пропало: ее сокровище, ее будущее, ее единственный шанс стать кем-то в этом мире, иметь что-то… Все это украл Адам. Адам.

Большая прекрасная мечта обрушилась на нее, как дар небес, и вот от нее ничего не осталось. Чему же тут удивляться? Разве она не понимала, что все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой? Сначала папа, потом крест.

Но Адам…

— Мистер возвышенный и всемогущий законник, — тихо произнесла она, — всего лишь обыкновенный воришка и лжец, совсем как я.

Адам не смотрел на нее. Он не мог смотреть на нее.

— Подойди сюда. — Его голос был хриплым от боли и усилий, он пытался освободиться от веревок. — Нам надо постараться развязать друг друга.

Она не пошевелилась.

— Все ваши прекрасные проповеди — пустые слова. Вы приходите сюда, когда меня нет, и крадете единственную действительно ценную вещь, которая у меня есть. Вы в прямом смысле слова украли ее у меня.

— Черт возьми, Энджел! — Звук собственного голоса отдался острой болью в его голове. — Я не совершенен, я никогда не говорил, что я совершенен! Я был не прав, договорились? Я сделал это, и я был не прав, и если ты хочешь ненавидеть меня за это, можешь сделать это позднее, потому что сейчас я — единственное, что у тебя осталось, и мы должны помочь друг другу!

— Да, — неохотно согласилась Энджел.

Она поднялась и подошла к нему.

— Ты собираешься преследовать их?

— Садись. — Стараясь не стонать от боли, Адам подвинулся, уступая ей место. — Попытайся развязать узлы на моих веревках.

Она стояла и задумчиво смотрела на него.

— Мой нож, — произнесла она усталым голосом. — Ты должен достать его.

Он поднял голову, чтобы взглянуть на нее, и у него все поплыло перед глазами. Он не сразу понял, о чем она говорит, и вдруг он вспомнил про нож, который она носила на бедре.

У него пересохло в горле, а в голове сильно пульсировала боль.

— Садись, — повторил он хрипло, — как можно ближе.

Она, пошатываясь, опустилась на пол, под прямым углом к его рукам, связанным у него за спиной. Она двигалась к нему, пока ее юбки не коснулись его рук. Адам тоже подвинулся к ней и напрягся, когда ткань юбки легла на его пальцы. От этих усилий у него закружилась голова, и сердце его билось так сильно, что напоминало удары молота по наковальне, а руки начали дрожать. От напряжения и боли в голове у него на лбу и верхней губе выступила испарина.

— Я не ненавижу тебя, — вдруг произнесла она. Ее голос, странно лишенный эмоций, был сух и слегка задумчив. — Я полагаю… Наверное, ты думал, будто ограждаешь меня от неприятностей. Ты бы не смог думать по-другому, не сейчас по крайней мере. И тебе не нужны деньги. Ты богат.

— Яне… богат.

Адам сполз по стене на несколько дюймов, и теперь его пальцы шарили у нее под юбкой. Для того чтобы продвинуть свои руки дальше, необходимо было опять подвинуться, но сначала ему нужно было передохнуть.

— Я знала, что скорее всего ничего не получится, — продолжала она таким же бесстрастным, задумчивым тоном. — Такое богатство не достается таким, как я. Но некоторое время…

«Боже мой, Энджел», — думал он в отчаянии, но для того, чтобы сказать это вслух, требовалось приложить усилие. А ему сейчас нужны были силы, чтобы продвигать свои руки вперед.

Ее щиколотка была маленькой и хрупкой, его шершавые пальцы наткнулись на тонкую ткань ее чулок. Под мягким покровом юбок кожа была мягкой и теплой, как пар.

Он не хотел об этом думать, но его воображение рисовало заманчивые картины, и у него пересохло в горле. Он снова поменял положение тела, чтобы двигаться дальше вверх.