Донна Валентино - Пират моего сердца

– Лонтар исключается. Британское судно к нему не подпустят, а если оно и прорвется, то его команду расстреляют на месте.

– В этом я не сомневаюсь. – Майкл вдохнул поглубже. – И конечно, ее муж побежит впереди всей своры. У него причин желать моей смерти больше, чем у кого-либо.

– Ее муж? Так тебе помогла убежать новая жена плантатора?

– Ее зовут Аннелиза, – нахмурившись, сказал Майкл. Он не мог спокойно слышать, как женщину, которую он любил, называют чьей-то «новой женой». Его вдруг охватило неотвратимое желание быть с ней, разговаривать, прикасаться к ее коже… Рядом с Ричардом он мог позволить себе выказать подобную слабость – на всем Ран-Айленде у него не было друга надежнее.

– Я не только уговорил ее помочь мне. Она сделала для меня гораздо больше, и теперь я должен убедиться, что ей не приходится расплачиваться за эту помощь.

– Ты конченый человек, – уныло произнес Ричард. – Худшего врага невозможно и вообразить. Знаешь, кто такой Хотендорф? Он мнит себя второй по важности персоной в мире после короля. Когда кто-то идет наперекор его желаниям, он становится беспощаден и всегда добивается своего.

– Тем более я должен побывать там.

У Майкла внутри все перевернулось при одной мысли о том, что Аннелиза испытывает страдания, находясь во власти жестокого деспота. Не случайно Ричард Эллингтон так занервничал при одном только упоминании его имени. И все же как странно устроен человек. Что за нужда ему стремиться к тому, что грозит разорвать его сердце на части?

– Я хочу увидеть ее своими глазами, убедиться, что ей там хорошо. Она так мало требовала от жизни. Быть признанной в качестве уважаемой замужней женщины – вот и все, чего она хотела, и я не могу допустить, чтобы ей не дали хотя бы это.

В ответ Ричард лишь раздосадованно покачал головой, а затем заявил с категоричностью старшего офицера, привыкшего к исполнению его приказов:

– Нет, Майкл. Я запрещаю тебе делать это.

Видя, что Майкл собрался возразить, капитан жестом остановил его:

– Ты просто на время потерял голову, но теперь пришла пора одуматься. Я приказываю тебе немедленно отправляться в «Рощу» – там ты пробудешь до отхода «Доблестной Елизаветы».

Майкл понимал, что Ричард прав, но что-то никак не давало ему успокоиться.

– Я должен увидеть ее, прежде чем уеду. Хоть одним глазом взглянуть.

Разумеется, он лгал и ни за что в жизни не стал бы довольствоваться одним взглядом.

Ричард сложил руки на груди и тяжело вздохнул.

– По-моему, я четко обрисовал ситуацию. Ты никуда не поедешь. Так и быть, я дам тебе возможность посмотреть на нее с корабля, пока будем забирать провизию. Во время погрузки туда непременно сбежится половина населения острова, и, я уверен, Хотендорф не пропустит такого развлечения. Вот тогда и взглянешь на его жену одним глазком. Дай мне слово, что не будешь вольничать, или я собственноручно закую тебя в кандалы.

– Так я и дался, – огрызнулся Майкл. От одного упоминания о кандалах у него раззуделись струпья вокруг запястий и лодыжек.

И все же он чувствовал, что деваться ему некуда. Однако и сдаваться сразу он тоже не хотел.

– Послушай, Ричард, мне вовсе не улыбается прятаться в трюме. Что, если я надену свою старую форму и займу место среди твоих офицеров? Когда голландцы придут на корабль, я сойду на берег вместе с тобой, и пусть тогда они ищут меня сколько захотят!

– Опять ты за свое! Хотя… Чем черт не шутит!

Капитан принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух:

– Конечно, скорее всего они подумают, что мы спрятали тебя на корабле. А вот придет ли им в голову, что один из моих офицеров и есть сбежавший контрабандист…

Пока Ричард почесывал подбородок, взвешивая возможные последствия такого рискованного шага, Майкл стоял затаив дыхание, и когда в конце концов его друг отрицательно покачал головой, у него упало сердце.

– Нет, Майкл. Это слишком рискованно. Если они обнаружат тебя в наших рядах при полном параде, у них будут все основания объявить нам войну. Они и так только и ждут предлога, чтобы выдворить нас с острова.

– Капитан, державший меня в плену, говорил, что его корабль сразу же отправится на Амбоину. К тому времени когда мы зайдем в бухту Банда-Нейры, они будут уже далеко. На всех островах останется только один человек, который может меня опознать, – Аннелиза. Но она никогда не предаст меня.

– С каких это пор ты стал доверять женщине? – Ричард ехидно скривил губы. – Не ты ли еще недавно уверял, что ни на одну из них нельзя положиться и ни одна не стоит того, чтобы из-за нее рисковать жизнью. Я слышал эти слова от Майкла Роуленда. Где он сейчас?

– Он перед тобой. Но… Я считаю, что это мой долг. Поверь, Ричард, голландцам в голову не придет ждать моего появления прямо у них на пороге. К тому же они будут искать грязного, обросшего беглеца, а не аккуратно подстриженного британского офицера в безукоризненной форме. Не беспокойся, они не поймают меня.

Ричард колебался, и Майкл понимал, что сейчас для него важно найти хоть какой-то, даже самый слабый довод, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.

– Если они все-таки догадаются, можешь застрелить меня на месте. Тогда все сразу разрешится – и для тебя, и для меня. Клянусь Богом, другого выхода у нас нет. Второй раз плена я не вынесу и лучше предпочту умереть, чем подвергать опасности тебя и ее.

На этот раз Ричард молчал очень долго. Настолько долго, что Майкл уже приготовился услышать окончательный отказ. Наконец его друг и командир укоризненно покачал головой, показывая тем самым, что идет на уступку.

– Ладно. Твоя шея, в конце концов, не моя. А сейчас уходи отсюда.

Майкл повернулся и уже успел сделать несколько шагов к двери, когда его остановил голос Ричарда:

– Наверное, она замечательная женщина, Роуленд?

– Да, – не раздумывая ответил Майкл. – Она необыкновенная.

После двух недель полной праздности Аннелиза была готова завыть от скуки. У нее не было никаких дел. Абсолютно никаких. Управление имением и без нее осуществлялось весьма эффективно. Для обслуживания дома существовала целая армия слуг и рабов; все они неукоснительно следовали программе, разработанной много лет назад прежней хозяйкой.

По сути, именно Хильда до сих пор руководила здесь всем, продолжая безраздельно владеть сердцем Питера. Портреты Хильды висели в каждой комнате, так что слуги всегда находились в радиусе досягаемости ее немигающего неусыпного ока и бегали как заведенные. Ничто в этом доме не оставалось без внимания, и все доводилось до конца. Но Аннелиза чувствовала себя здесь незваной гостьей. Она ела, пила, беседовала с Питером, а он все не сводил тоскующего взора со своей белокурой и розовощекой голландской красавицы.