Ани Сетон - Моя Теодосия

Если бы он когда-нибудь позволял себе размышлять о прошлом, то понял бы, как был обманут в сентябрьскую ночь в Нью-Йорке. Но он никогда не оглядывался назад и не тащил за собой волочащиеся концы использованных эмоций. Возможно, в этом был секрет его молодости.

XVI

Когда Тео проснулась, шел дождь. Она посмотрела в окно и с горечью подумала, что это по крайней мере разрешит одну проблему: Мерни не будет ждать ее у реки в такой дождь. И даже если бы утро было таким же прекрасным, как в другие дни, как могла бы она выскользнуть из дома?

Аарон уже встал. Она услышала его легкие шаги в комнате наверху. Тео опять закрыла глаза и попыталась заснуть, но не смогла. Чувство опустошения охватило ее. В первый раз она осознала полную безнадежность их любви, оценив ситуацию объективно, как это сделал с самого начала Льюис.

«Нам предназначено судьбой путешествовать по разным дорогам», – сказал он. И это было правдой. Она знала это, и все же… Он был всего лишь в миле от нее; они могли бы хоть иногда видеть друг друга, как это будет сегодня. Они смогут как-нибудь провести вместе еще несколько часов наедине. И это все, о чем она просит, подумала она страстно. Всего лишь еще раз услышать его голос, увидеть его улыбку и почувствовать его губы на своих губах.

В глубине души Тео знала, что обманывает себя. Это было не все, чего она хотела. Ее проснувшееся тело тосковало по нему. Она с тоской произнесла его имя.

Целый день шел дождь, превратив дорогу в желтую непролазную грязь. Было сыро и холодно. Ребенок капризничал, и ни Тео, ни Элеонора не могли успокоить его.

Аарон переносил шум с обычным добродушием и спустя некоторое время, несмотря на проливной дождь, поехал в город за игрушками.

К обеду Тео была истощена.

– Дорогой, пожалуйста, прекрати плакать, – обратилась она к красному от плача ребенку и с тревогой спросила Элеонору: – Может быть, это что-нибудь серьезное?

Служанка положила большую руку на лоб ребенка.

– Все в порядке, мадам. Это погода и маленький зуб, который лезет. Только и всего. – Ее спокойная уверенность была просто бальзамом.

Тео медленно обернулась. Голова ее болела. День был бесконечный. Настроение не улучшилось, даже когда она получила письмо от Джозефа. Как раз теперь у нее не было никакого желания думать о нем, но это письмо было необыкновенно нежное, даже страстное. Он, казалось, скучал по ней чрезмерно, и он уже уладил свои дела, так что присоединится к ней очень скоро. Он думал, что может успеть на следующий пароход.

Она уставилась на толстую бумагу с небрежным почерком. Если он успеет на следующий пароход, значит, прибудет через неделю. Внезапно Тео представила, будто он стоит в комнате позади нее: блестящие бакенбарды, обрамляющие его тяжелое темное лицо; толстое, как бочка, тело, втиснутое в его любимое пальто сине-фиолетового цвета; свирепые глаза, как у тех псов, с которыми плохо обращаются. Она увидела детали, которые никогда сознательно не замечала: черные волосы в его ноздрях, короткие и толстые руки с грубыми, нечувствительными пальцами. Но он был ее муж, и он ее любил. Тео знала, что она и ребенок были единственными, кого он любил. Как всегда, она почувствовала слабую жалость к нему. Бедный Джозеф. Говорят, жалость сродни любви. Иногда она полностью соглашалась с этим. Но теперь знала, что страстная любовь между мужчиной и женщиной не имеет ничего общего с жалостью. Это была буря и молния, красота и желание, но никак не жалость.

– А-а, – сказал Аарон, заходя в комнату. С его плаща струилась вода, в руках было множество разных коробок. – Письмо с Юга, я смотрю.

Она кивнула:

– Джозеф скоро приедет к нам.

Его быстрые черные глаза взглянули на нее с любопытством. Она не производила впечатление жены, страстно желающей воссоединиться со своим мужем. Аарон тоже не очень обрадовался этому известию. Сварливый молодой человек утомлял его и в настоящий момент совсем был не нужен. Однако надо воспользоваться этим наилучшим образом.

– Замечательно! – воскликнул он сердечно. – Посмотри, Тео, я нашел швейцарскую музыкальную шкатулку. Хотя, я вижу, этот молодой джентльмен, наконец, милосердно прекратил кричать. Я думаю, что вы его неправильно кормите. Все эти массы, кашки и сахарные соски. Ему нужно козье молоко. Я купил козу прямо сейчас. Мальчик устраивает ее в конюшне. Давайте ребенку козье молоко два раза в день.

– О, папа! – воскликнула она смеясь. – В следующий раз ты будешь учить меня, как его пеленать и лечить.

– Несомненно, буду, если увижу, что ты это делаешь неправильно. Я думаю, ты признаешь, что мои мысли обычно разумны.

– Конечно, – согласилась она искренне.

Аарон развернул музыкальную шкатулку. Это была сложная штука с птицами, выводящими трели, и танцующими фигурками, а откуда-то снизу исходило приятное позвякивание народных песен.

– Она замечательна! – воскликнула Тео. – Но она, наверное, очень дорогая?

– Да, – согласился Аарон радостно. – Она стоит двадцать пять долларов, и у меня не осталось ни одного су. Я также купил тебе том Бурка «Защита общества естествознания». Пора уже заниматься серьезным чтением, ленивица. Я пришел в ужас, увидев дурацкий роман на твоем столе. Держу пари, ты не прочитала ни одной строчки по латыни с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

Она покачала головой:

– Там так жарко. Кажется, что трудно даже открыть книгу. Дни скользят один за другим.

– Почему ты не заставишь своего мужа купить место в горах? – прервал он, нахмурившись. – Это нездоровое болотистое место убьет тебя; только негры могут жить там.

Тео вздохнула:

– Мы говорили об этом, ты знаешь. У нас есть уже три поместья, и, кроме того, Джозеф должен бывать на Вэккэмоу, если он не в Колумбии или не в Чарлстоне.

Аарон фыркнул:

– Вы двое самых вялых молодых людей, которых я когда-либо видел. Полагаю, что у вас никогда не будет достаточно сил, чтобы сделать что-нибудь, кроме как лежать на софе. Мне стыдно за тебя.

Она печально улыбнулась ему:

– Не сердись на меня, папа.

Он наклонился и ущипнул ее за щеку.

– Ты пустышка, но я прощаю тебя. Помни, что сегодня ты должна сверкать своей прежней живостью. Я хочу, чтобы ты предстала королевой перед блестящим собранием раздраженных дипломатов и неряшливых политических деятелей.

– Определенно, – запротестовала она, – не неряшливых.

Аарон коротко рассмеялся:

– Подожди, когда увидишь нашего великолепного президента.

В четыре часа пополудни нанятая карета с Тео и Аароном загрохотала, разбрызгивая лужи, по направлению к президентскому дворцу. Этот дом, построенный из красно-серого камня, был большим и красивым, но еще недостроенным. Он одиноко торчал в море грязи, бревен и кирпича. Вокруг не было ни единого деревца или кустарника, и это заброшенное, залитое водой пространство было огорожено забором из столбов и перекладин. Входные ступеньки были из грубого настила, комнаты, выходящие на запад, не оштукатурены, а шиферная крыша нещадно протекала. В очень влажный день, такой, как сегодня, посетителей в вестибюле встречали запахи сырости, смешанные с еще более неприятными запахами испарений.