Тереза Медейрос - Озорница

Выбравшись из кареты, Джастин приказал хорошенько выспаться кучеру, которого пошатывало на облучке от усталости, и прошмыгнул в дверь, несказанно обрадовавшись тому, что в этот ранний час весь дом еще мирно почивает.

Мать Джастина в последнее время была озабочена подготовкой к балу, намереваясь познакомить на нем сына со всеми достойными девицами на выданье, дочерьми своих приятельниц, и нисколько не интересовалась результатами безуспешных поисков дочери погибшего компаньона. Три сестры Джастина благополучно вышли замуж за неприметных субъектов, которые моментально переехали в Гримуайлд, и сейчас бесцельно бродили по коридорам с последним номером «Тайме» под мышкой. Судя по всему, иного занятия у них не было. Создавалось впечатление, что дом перенаселен, и Джастину постоянно хотелось одного — чтобы его оставили в покое. Он с тоской вспоминал уединенную хижину на Северном острове и своих друзей-маори, обладавших несомненным преимуществом перед обитателями Гримуайлда — они точно знали, когда надо открывать рот, а когда промолчать.

Но больше всего Джастин тосковал по Эмили, ему не хватало ее белозубой улыбки, ямочки на щеке, веснушек у носа, отчаянно хотелось вновь ощутить теплоту золотистой кожи и насладиться непередаваемым вкусом пухлых губ.

С тяжелым чувством Джастин стянул перчатки, бросил их на лакированный стол и чуть не отшатнулся, увидев свое отражение на сверкающей поверхности. В последнее время он избегал смотреться в зеркало, и теперь стало понятно почему. Под глазами залегли синие круги, лицо осунулось, щеки запали, волосы в страшном беспорядке. В совокупности с элегантным вечерним костюмом все это выглядело чудовищно, и не приходится удивляться, что в свете его считают полоумным дикарем.

Дотронувшись до щеки, Джастин с грустью подумал, что загар сходит столь же быстро, как улетучиваются надежды. Семь лет, проведенных в Новой Зеландии, казались теперь несбыточной мечтой, и только письма, которые он ежедневно писал Эмили, еще как-то поддерживали, помогали сохранить рассудок. Джастин сам опускал письма в почтовый ящик, каждый раз сознавая, что пройдут недели, а то и месяцы, прежде чем они достигнут адресата.

Станет ли она ждать? Дождется ли? Или ее снова поглотит ненасытное море, накажет глупого любовника, бездумно расставшегося с некогда упавшим ему в руки бесценным даром?

Джастин оторвался от стола и медленно побрел вверх по лестнице. Он смертельно устал и думать мог лишь об одном: упасть в холодную постель и забыться тяжелым сном. Если повезет, на этот раз кошмары мучить не будут.

16

«Храню в сердце надежду, что однажды мы воссоединимся в лучшем мире…»

Эмили подкралась к повозке, запустила за борт руку и нащупала нечто гладкое и холодное, попробовала схватить, но неизвестный предмет не дался и откатился в сторону. «Вот зараза!» — пробормотала девушка, вытянула шею, заглянула за борт, и глазам ее предстало яблоко. Огромное, круглое, краснобокое, аппетитное — оно само просилось в руки. При виде такого сокровища от голода свело живот и набежала слюна.

Торговец соскочил с повозки, чтобы помочь покупателю в высокой бобровой шляпе взвалить на плечо мешок. Эмили воспользовалась моментом и впилась ногтями в тонкую кожицу.

Возможно, торговец ничего бы не заметил, но конец ее шали зацепился за край повозки, а когда Эмили кинулась прочь и потянула шаль на себя, борт упал и яблоки посыпались красным дождем в грязный снег.

— Воровка! — заорал торговец. — Стой, подлюга! Полиция!

Эмили бежала без оглядки. За спиной слышались топот ног и знакомые пронзительные переливы полицейского свистка. Под тонкими подметками ботинок разлеталась грязь, девушка нырнула в узкий проход и понеслась дальше, расталкивая толпу. Чуть не сбила с ног седую женщину, та испуганно завизжала и выронила кучу пакетов с продуктами. Трое чумазых беспризорников с энтузиазмом присоединились к погоне и довольно долго следовали за ней по пятам, но потом им надоело, и они отстали.

Снова залился полицейский свисток, на этот раз значительно ближе. Эмили выскочила на шумную улицу, проскользнула между извозчиком и большой каретой, едва не угодила под копыта испуганных лошадей и прибавила ходу. Рассвирепевший кучер рассыпался бранью вслед.

Девушка повернула за угол в переулок, забежала в первый попавшийся подъезд и, тяжело дыша, стала пережидать, пока вдали затихнет погоня. Она даже не дала себе времени отдышаться, а присела и впилась зубами в румяное яблоко. Она понимала, что поступает по-свински, но ничего не могла поделать с собой. Пустой желудок требовал пищи, и его следовало ублажить. Яблоко было съедено за несколько секунд, и тут же Эмили скрючилась от жуткой рези в животе. Боль прошла довольно быстро, но ее сменила мелкая дрожь во всем теле.

Со временем прошла и она. Эмили плотнее укуталась в прохудившуюся шаль и грустно подумала, что одними яблоками сыт не будешь и сколько ни кради, заполнить зияющую пустоту в желудке вряд ли удастся. Но все хорошо, что хорошо кончается, и надо благодарить бога, что на этот раз обошлось.

В конце концов, если здраво рассудить, на судьбу жаловаться грех. Снег прекратился, не так уж и холодно, а главное, можно расправить плечи и свободно передвигаться. Впервые в жизни Эмили по-настоящему оценила такую возможность, проведя перед тем целый месяц в тесной каюте в компании пяти женщин, считавших излишним ежедневно мыться. Все деньги, вырученные от продажи отцовских часов, ушли на оплату билета на пароход, отплывавший из Австралии в Англию.

В кармане ни пенса, но переживать из-за этого не стоит. Слава богу, что теперь она не зависит от «благотворительности» мисс Винтерс, лишенной каких бы то ни было человеческих чувств. Сегодня Эмили — хозяйка своей судьбы, и у ее ног лежит Лондон, пока еще не покоренный.

Гордо вскинув голову, Эмили вышла на улицу. По дороге пришлось осторожно переступить через бездыханное тело пьяницы, крепко, как ребенка, прижимавшего к груди пустую бутылку из-под джина. О недавнем ограблении торговца яблоками все уже забыли, поглощенные новым скандалом — пойман с поличным худущий беспризорник, стащивший кошелек у прохожего.

Девушка бесцельно брела по улицам, осматриваясь по сторонам. Казалось, за время ее отсутствия город стал меньше и при этом еще более сырым. Мостовые забиты экипажами, и под бесчисленными конскими копытами снег быстро превращается в грязное месиво. Никто не обращал на Эмили ни малейшего внимания, она была всего лишь бледным пятном в море одинаковых и неразличимых человеческих лиц.

Эмили не выбирала пути и неожиданно вышла на широкую улицу, где явно следили за порядком. Булыжник мостовой недавно посыпали солью, чтобы снег поскорее растаял, на тротуаре было сухо и чисто, сверкали умытые витрины шикарных магазинов. За высокими стеклами утопали в еловых ветвях роскошные товары. Девушка задержалась перед витриной магазина игрушек, наблюдая за куклой Деда Мороза, неистово колотившей палкой по зеленому барабану.