Элис Торнтон - Доверяя только сердцу

Казалось, Анжелика и сейчас слышит разгневанный голос эрла, осыпающего ее незаслуженными упреками.

Трусливая лгунья… Недостойная имени, которое носит…

Неужели он действительно так думает?

– Разве папа не понимает, что я поступила так ради него и Гарри? – с горечью прошептала Анжелика. – Я всегда была верна ему. Всегда! Я думала: если бы только Гарри вернулся домой… Я знала, что дальше так продолжаться не может. Это просто… просто медленная смерть!

– Да, я понимаю, – кивнул Бенуа. – Что ты собираешься теперь делать?

– О чем ты? – В глазах Анжелики появилось испуганное выражение – она решила, что он хочет взять назад слова, опрометчиво сказанные им в библиотеке. – Ты сказал…

– И готов сказать снова, – тихо заверил ее Бенуа. – Хотя, с другой стороны, я вовсе не намеревался объявлять это в столь неожиданных обстоятельствах. – Он помолчал, глядя на нее сверху вниз внимательными, полными любви глазами, а потом спросил: – Ты выйдешь за меня замуж, Анжелика? – И голос его был в эту минуту особенно нежен.

Она не отрываясь смотрела в его карие глаза, видя в них любовь и искреннее желание помочь ей, которые она так давно стремилась найти и в которых так страстно нуждалась. Анжелика даже представить себе не могла, что ей сделают предложение руки и сердца именно так, в такой сложной ситуации, хотя ничто не могло затмить ее любовь к Бенуа. Бремя беспокойства и тревоги, которое она так долго несла в одиночку, неожиданно показалось ей легче, едва она поняла, что в ее жизни появился человек, который желает разделить с ней все ее тревоги и волнения. Анжелика глубоко вздохнула, чувствуя, как ее душа наполняется счастьем.

– Да, – ответила она, – я выйду за тебя.

Бенуа улыбнулся, и в его обычно настороженном взгляде сверкнуло торжество разделенной любви. Он протянул руки, заключая Анжелику в свои объятия.

Она страстно прильнула к нему, безмолвно благодаря за понимание, любовь и поддержку. Он крепче обнял ее, и на мгновение ей захотелось навечно остаться в кольце его сильных рук, однако девушка не могла забыть о своем отце, который, верно, все еще ждал ее в доме. До тех пор пока ей не удастся хоть как-то примириться с лордом Эллевудом, она ни за что не сможет насладиться мечтами о прекрасном будущем.

– Что ты собираешься делать? – спросил наконец Бенуа.

– Не знаю… – ответила Анжелика. – Я не уверена, готова ли сейчас говорить с папой, – честно призналась она.

– Он ведь проделал долгий путь из Лондона только потому, что стремился разыскать тебя, – мягко напомнил ей Бенуа. – Ты сама говорила, что он ни разу не вышел из дому с тех пор, как…

– Только потому, что рассердился на меня! – резко, с горечью прервала его Анжелика. – Я надеялась, что все будет иначе…

– Но он боялся за тебя, – снова напомнил ей Бенуа. – Не забудь: прежде всего он спросил тебя, все ли с тобой в порядке.

В последние дни, mon aimee,[23] у твоего отца не было иного выхода, как только пытаться самому справиться со своей немощью, а это, по всей видимости, оказалось для него очень нелегко. Полагаю, с тех пор как он узнал о твоем отъезде, он едва ли сомкнул глаза. Увидишь, когда лорд Эллевуд немного успокоится, тебе будет гораздо легче разговаривать с ним.

– Может быть… – Анжелика покусала губы. Она понимала, что в словах Бенуа, вероятно, кроется изрядная доля правды, однако до сих пор чувствовала себя обиженной и разочарованной, словно пережила предательскую измену. Слишком часто отец сердито бранил ее, когда она всего лишь пыталась помочь ему. Слишком часто он выплескивал свое раздражение на всех, кто его окружал, и Анжелика была бессильна что-либо изменить. Мистер Харгрейвз стал лишь последней жертвой в длинной цепочке тех, кто пострадал от горячего нрава и непримиримой враждебности эрла.

Все мелкие, незначительные разочарования, все переживаемое день за днем в течение полутора лет безысходное раздражение слились в душе Анжелики воедино, вызвав мятежный протест. Ей не хотелось возвращаться к отцу – не хотелось снова извиняться и просить прощения, объясняться и испрашивать позволения загладить свою вину. Она так устала от безуспешных попыток изменить ситуацию к лучшему! Сейчас настала очередь отца…

Бенуа, улыбнувшись, произнес:

– Я уже заметил между вами отчетливое фамильное сходство. Если бы я был на твоем месте, mon amour, я бы тоже сейчас сердился и возмущался и чувствовал бы себя страшно обиженным. Однако мне кажется, тебе все-таки стоит попробовать потолковать с ним.

Анжелика вздохнула, бросив взгляд в сторону дома, и попыталась представить себе, о чем может сейчас думать ее отец. Она понимала, что Бенуа совершенно прав. Она должна попробовать примириться с эрлрм. Если она сейчас поступит иначе, то никогда не сможет себе это простить.

– Да, я знаю, – сказала она. – Я поговорю с ним. – На самом деле, у Анжелики и в мыслях не было поступить по-другому. Просто ей нужно было время, чтобы набраться смелости и решительности. – Знаешь, я так удивилась и обрадовалась, когда ты сообщил мне, что отец выехал из Лондона… – добавила Анжелика с улыбкой. – Может быть, теперь все действительно будет иначе…

Лорд Эллевуд не знал, сколько времени просидел в библиотеке, когда в холле послышались приглушенные голоса. Он многое пережил за эти показавшиеся ему бесконечно долгими минуты уединения, однако ему до смерти наскучило вынужденное одиночество. До сих пор эрл был приучен к тому, что все его приказания выполнялись незамедлительно и беспрекословно, а вот теперь впервые на него, похоже, никто не обращал никакого внимания.

Он не мог решиться покинуть библиотеку, так как совсем не ориентировался в незнакомом ему доме. В то же время ему было уже невыносимо сидеть тут одному и не знать, что происходит за дверями комнаты. Эрл не знал, где сейчас Анжелика. Не знал, что делает Бенуа, и мало-помалу в его душе начал снова закипать гнев.

Услышав, как открывается дверь, он повернул голову.

– Кто тут? – свирепо прорычал он.

– Генри! Дружище! – Сэр Уильям широким шагом пересек комнату и схватил лорда Эллевуда за руку раньше, чем тот успел отреагировать на почти забытый им голос. – До чего же я рад, что не разминулся с тобой! Ведь я приехал, как только узнал, что ты здесь!

Схватив руку эрла, он изо всех сил затряс ее обеими руками. Несомненно, радость в его голосе была совершенно искренней. Если сэр Уильям и был потрясен переменами, случившимися с его лучшим другом, голос его не дрогнул и звучал сейчас так же сердечно, как и раньше.