Джулия Куин - Плутовка

— Этот цвет волос будет самим совершенством, — серьезно сказал он.

— А если они станут совсем темными?

— Все равно они будут самим совершенством.

— Какой ты глупый! И то и другое не может быть самим совершенством.

Он притронулся руками к ее лицу.

— Какая ты глупая. Ты — само совершенство, Генри, и не важно, какого цвета будут твои волосы.

— Я думаю, ты тоже само совершенство, — нежно сказала она, кладя свои руки поверх его. — Я помню, как увидела тебя в первый раз. В ту минуту мне показалось, что ты — самый красивый мужчина на свете.

Данфорд усадил ее себе на колени, понимая, что на этом следует остановиться. Он не должен позволять себе ни поцелуев, ни чего-либо другого. Все это подождет. Генри была невинна. Более того, теперь она всецело принадлежит ему и заслуживает самого большого уважения.

— Насколько я помню, — сказал он, нежно погладив ее по щеке, — когда ты впервые увидела меня, ты с большим вниманием отнеслась к борову, чем ко мне.

— Тогда я увидела тебя не в первый раз. Я смотрела на тебя из окна. — Она вдруг застенчиво улыбнулась. — И поймала себя на мысли, что у тебя чудесные ботинки.

Данфорд улыбнулся:

— Значит, ты любишь меня за мои ботинки?

— Нет… уже нет, — чуть запнувшись, сказала Генри. Он хочет заставить ее признаться, что она любит его? Ей стало страшно: а вдруг он промолчит в ответ на ее признание? Она знала, что он любит ее, она чувствовала его любовь в каждом прикосновении, но знал ли он сам об этом? Она не хотела бы испытать боль от его слов, вроде: «И ты мне очень дорога, милая».

Данфорд не заметил перемены ее настроения. Пытаясь выглядеть крайне серьезным, он наклонился и чуть приподнял ее платье. Чрезвычайно искренним голосом он произнес:

— Твои ботинки тоже очень хороши.

— О Данфорд, с тобой я так счастлива!

Она произнесла это, не глядя на него, но он знал, что при этом она улыбалась.

— Я тоже счастлив с тобой, плутовка. Однако, боюсь, мне придется вернуть тебя домой, пока твое отсутствие не вызвало переполоха.

— Ты, можно сказать, выкрал меня.

— Да, но цель вполне оправдала средства.

— Это так. И все же я совершенно согласна с тобой, мне надо возвращаться. Нед, должно быть, теряется в догадках, куда я запропала.

— Ах да, наш дорогой Нед. — Со смиренным выражением лица Данфорд дал кучеру знак ехать к особняку Блайдонов на Гросвенор-сквер.

— Ты должен быть добрее к Неду, — проговорила Генри. — Он милый юноша и, я уверена, станет мне хорошим другом.

— Я подобрею к Неду, как только он найдет себе возлюбленную.

Генри промолчала, она была рада этой ревности.

Они умиротворенно молчали, пока экипаж вез их к Гросвенор-сквер. Наконец они остановились.

— Как жаль, что мне нужно идти, — с тоской в голосе произнесла Генри. — Я хотела бы навсегда остаться в этом экипаже.

Данфорд соскочил на землю и, обняв ее за талию, помог спрыгнуть. Он задержал свое объятие чуть дольше, чем это было необходимо.

— Мне тоже, Генри, но ведь у нас с тобой — вся жизнь впереди. — Он припал губами к ее руке и проводил ее взглядом.

Девушка поднялась по лестнице и вошла в дом. Генри на несколько секунд остановилась в фойе, пытаясь осмыслить все, что произошло за этот час. Как сильно изменилась ее жизнь за столь короткое время!

«У нас с тобой — вся жизнь впереди». Что Данфорд хотел этим сказать? Он хотел жениться на ней? Она приложила руку к своим губам.

— Боже милостивый, Генри! Где же ты была?

Она подняла глаза. Нед быстро направлялся к ней. Генри молча смотрела на него, все еще держа руку у рта.

Нед был обеспокоен. Ее волосы были растрепаны, и, казалось, она потеряла дар речи.

— Что произошло? — строго спросил он. — Что он с тобою сделал?

«У нас с тобой — вся жизнь впереди».

— Кажется…

Она нахмурилась и слегка наклонила голову набок. У нее потемнело в глазах. Она ничего не видела в холле и даже не смогла бы даже узнать человека, стоящего перед ней, не взглянув на него еще раз.

— Кажется…

— Что, Генри? Что?

— Кажется, я только что обручилась.

— Тебе кажется, что ты обручилась?

«У нас с тобой — вся жизнь впереди».

— Да. Мне так кажется.

Глава 17

— И что же ты сделал? — спросила Белл с долей сарказма. — Спросил у себя разрешения жениться на ней?

Данфорд улыбнулся:

— Ты угадала.

— Знаешь, это как в плохом романе. Опекун женится на своей подопечной! Не могу поверить, что это произошло с тобой.

Данфорд ни на секунду не сомневался, что Белл сама проявила большую активность, чтобы все кончилось именно так.

— Неужели?

— Вообще-то могу. Она тебе очень подходит.

— Я знаю.

— И как ты сделал ей предложение? Наверное, это было очень романтично.

— Честно говоря, я еще не сделал ей предложения.

— В таком случае не слишком ли ты поспешил?

— Попросив Эшборна пригласить нас в Вестонберте? Вовсе нет. Иначе я не смогу остаться с ней наедине.

— Вы даже не помолвлены. Формально ты не имеешь никакого права оставаться с ней наедине,

Данфорд самоуверенно улыбнулся:

— Она согласится.

— Поделом будет тебе, если она откажет, — раздраженно проворчала Белл.

— Она не откажет.

Белл вздохнула:

— Наверное, ты прав.

— Как бы мне ни хотелось получить особое разрешение и жениться на следующей же неделе, придется поступить, как все: какое-то время подождать. Уже одно то, что я ее опекун, послужит поводом для кривотолков в высшем свете, а мне очень бы хотелось избежать пересудов о ней. Если свадьба будет поспешной, кто-нибудь наверняка пронюхает, что мы пробыли в Корнуолле больше недели наедине.

— Раньше тебе не было дела до сплетен, — заметила Белл.

— И сейчас нет, — отрезал он, — по крайней мере когда они касаются меня. Но я не допущу, чтобы Генри стала объектом кривотолков.

Белл улыбнулась:

— Я жду не дождусь своего выигрыша в тысячу фунтов.

— Я с радостью отдам тебе их. Но только в том случае, если вы с Блэквудом составите нам компанию в Вестонберте. Эта поездка никому не покажется предосудительной, если в доме будут жить три пары.

— Данфорд, я не собираюсь оставаться на ночь у Алекса и Эммы, когда наш собственный дом находится в пятнадцати минутах езды. .

— Но вы все-таки будете приезжать к нам? Генри была бы рада.

Все, что доставит удовольствие Генри очевидно, обрадует и Данфорда. Белл улыбнулась. Он здорово влюбился в эту девушку, и она была несказанно рада за него.

— Для Генри — все, что угодно, — произнесла она, великодушно взмахнув рукой. — Для Генри — все, что угодно.

Несколько дней спустя Данфорд и Генри уехали с согласия Каролины в Вестонберт, владение Эшборнов в Оксфордшире. По настоятельным просьбам Данфорда Алекс и Эмма поспешно устроили семейный прием для самых близких друзей — Данфорда, Генри, а также Блэквудов, которые пообещали бывать у них каждый день, твердо заявив при этом, что ночевать они будут в своем доме.