Лори Макбейн - Когда сияние нисходит

Палмер Уильям с подозрением смотрел ему в спину, поскольку слишком хорошо знал Адама, чтобы принимать его слова всерьез, и не хотел, чтобы день рождения Блайт был испорчен одной из его шуточек. Но секундное разочарование на личике Блайт мгновенно сменилось застенчивой улыбкой, едва она взглянула в глаза Адама и приняла протянутую им розу на длинном стебле. Положив затянутую в перчатку руку на его рукав, она позволила увести себя в середину зала. Рядом оказались Джастин с блондинкой, чье раздражающее хихиканье почти заглушало звуки музыки, и Джулия, утонувшая в кружевах и причесанная в греческом стиле, с массой мелких локончиков на макушке. Общий эффект немного портило длинное перо, щекотавшее нос партнера при каждом движении ее головы. По другую сторону от Джулии, растянувшей рот в улыбке едва не до ушей, кружились Ли и Мэтью, скользя в такт музыке так естественно, будто делали это всю жизнь.

— По-моему, в этом округе живут самые красивые женщины во всей Виргинии, — заметил один из однокурсников Палмера Уильяма.

— Позвольте поправить вас, сэр, во всей Виргинии живут самые красивые женщины в стране. Я сам из округа Раппаханнок.

— Прошу прощения, сэр. В таком случае тост! За прелестных виргинских дам!

— Я тоже выпью за это, поскольку женился на самой хорошенькой девчонке в округе Аппоматокс!

— Тогда еще один тост. За виргинцев!

— За виргинцев!

— Никогда еще не видел такого гостеприимства, — заметил молодой кадет, уроженец Алабамы. — За семью Треверсов и за их дом, Треверс-Хилл.

— За Старый Доминион[12]! Колыбель свободы, сердце республики!

— Может, бостонцы или филадельфийцы и захотят оспорить это утверждение, но я пью за наше великое наследие.

— Очевидно, вы никогда не были в Техасе, — протянул другой джентльмен.

— Мне техасское гостеприимство кажется чем-то вроде кулачной драки. Я пробыл там достаточно, чтобы получить укус змеи, стрелу команчи в ногу и возненавидеть само упоминание о мескитовых деревьях.

Немедленно завязался оживленный разговор о приграничных войнах сорок шестого года.

Пожилой джентльмен припомнил былые дни и стал рассказывать, как воевал под началом самого бригадного генерала Закери Тейлора.

— Сэр, вы знаете Томаса Джексона? Он тоже оканчивал Уэст-Пойнт и теперь преподает в Виргинском военном институте.

— Ах, сынок, не будь майора Джексона, я не поведал бы сейчас эту историю! Он и его люди заградительным огнем прикрыли нашу кавалерию. За это его произвели в следующий чин.

— Старого дурака Тома? — недоверчиво вскрикнул кто-то. Пожилой джентльмен негодующе выпятил грудь.

— Кажется, я не так вас расслышал?

— Прошу прощения, сэр. Сорвалось с языка, — поспешно извинился молодой человек, не желавший, чтобы его нелестная характеристика дошла до ушей преподавателя.

— Не обижайтесь сэр, но на лекциях профессора Джексона мы все чувствуем себя как в бою. В жизни не встречал такого чопорного сухого зануду и брюзгу! Уж и не знаю, сколько раз он разносил меня в пух и прах!

— Говорят, у него испортился характер из-за хронического несварения.

— Скорее из-за пристрастия к лимонам и пахте!

— Все твердит, что это полезно для желудка.

— Следует уставу так, словно сам его написал. Проповедует его, как цитаты из Библии. Клянется, что гнев Господень когда-нибудь падет на наши пустые головы.

— Никогда не забывает и не прощает. Подал на курсанта рапорт только потому, что тот разговаривал на лекции. Бедняга был исключен за несколько месяцев до окончания института.

— Похоже, парни, жизнь у вас слишком легкая! Если хотите идти в армию, нужно учиться дисциплине и достойному поведению, — возразил пожилой джентльмен. — Вы назвали Джексона старым дураком, а ведь человека преданнее долгу я не видел. Именно это и тяжкий труд помогли ему уберечь людей в битве. Кем он был, когда пришел в Уэст-Пойнт? Сиротой, необразованным парнем. Почти ничего не знал, а к моменту окончания был едва ли не лучшим. Так что запомните это и, если очень повезет, когда-нибудь еще послужите под его началом.

— Лично я, сэр, так и рвусь в битву. Жаль, что мексиканская война закончилась. Зачем только я пошел в военный институт, как мои братья и дяди? Пустая трата времени. Вряд ли выученное пригодится в стычках с индейцами!

— Думаю, вы еще не раз помянете добром учителей, потому что будет не так легко разделить обе стороны. Легко целиться в краснокожего с пером в волосах или в кабальеро в блестящем мундире, но куда сложнее различить продавца из Нью-Йорка и фермера из Джорджии, если оба будут носить голубые мундиры. Наверное, если дело дойдет до драки, нам придется сменить цвета. Не думали об этом?

— Вы действительно верите, что скоро начнется война между штатами? — спросил серьезный молодой кадет.

— Более чем, мальчик мой. Слишком много разговоров… теперь уже ничего не остановишь.

— А по-моему, разговоров явно недостаточно.

— Когда это горячий южанин с тягучим выговором слушал быструю речь хладнокровного северянина? Они беседуют на разных языках. Я хочу толковать о табаке и лошадях, он — о железных дорогах, фабриках и о Лиге освобождения рабов. Нет, сэр, нам нужна своя республика.

— Сомневаюсь, что это обойдется миром. Можно ожидать сопротивления тех, у кого свои планы на Юг. Они не позволят нам спокойно заниматься своими делами.

— Да, но ни один штат еще не вышел из Союза, — вмешался юный Джон Дрейтон.

— Дайте им время. Выйдут. Мы не против немного пострелять.

— Виргиния не выйдет, — возразил Джон, вспомнив о своей сестре в Мэриленде.

— Хочешь побиться об заклад?

— Я виргинец и верю в Союз. Не хочу, чтобы он распался. У меня родственники в Пенсильвании и Огайо. Если начнется война, мы станем врагами. В прошлом месяце я говорил с отцом, и он тоже не верит, что Виргиния выйдет из Союза. Во всяком случае, жители Ромни и окрестностей не желают отделяться, несмотря на то что сотворил Джон Браун в Харперс-Ферри[13].

— А я считаю, что нам лучше отделиться. Надоели эти северяне, вечно сующие всюду свои носы! — объявил Толбот, брат Джона.

— Совершенно верно! Никто не смеет мне указывать, как вести дела! А ведь теперь дошло и до этого. Самое время начать драку. Думаю, я еще не слишком стар и вполне смогу подсобить молодым парням, если понадобится, — хмыкнул пожилой человек.

— Полагаю, война долго не продлится, сэр, а вас, возможно, произведут в генералы. В опытных офицерах всегда есть нужда.

— А нога вас не беспокоит?

— Нет. Прекрасно езжу верхом, а пешком ходить не собираюсь. Я кавалерист, сынок.