Дениз Робинс - Обреченная невеста

Певерил заранее подкупил человека по имени Амос из Монкс-Ризборо, у которого были лошадь и кабриолет, чтобы довезти их до Миссендена. Амос не знал молодого художника в лицо и был недалеким парнем, которого интересовали только деньги. Певерил предложил ему за путешествие большую сумму, получил обещание полной осторожности и поэтому надеялся, что Амос не будет болтать о ночных пассажирах. Но даже если Амоса и заподозрят, беглецы будут к тому времени уже далеко.

Пока трое молодых людей быстро шли по длинной дороге к перекрестку на вершине холма, Певерил рассказал Флер о ближайших планах. Раббина должна была представить их тете Табите, как «тайно бежавшую парочку». Певерил скромно извинился перед Флер за такую дерзость, но она тотчас же ответила:

– Разве я могу обижаться после того, что ты сделал для моего благополучия, – сказала она с очаровательной улыбкой.

– Спасибо, – сказал он низким голосом и сжал ее руку.

Достигнув перекрестка на холме, они встретили первое препятствие.

Как и было договорено, Амос из Монкс-Ризборо ждал их со своей двуколкой и пегой кобылой, жующей пучок соломы. Он без всякого интереса посмотрел на двух женщин, так как торопился побыстрее отправиться в путь, чтобы заработать полный кошелек, который пообещал ему молодой джентльмен.

– Собирается гроза, – сказал он с грубым акцентом. – Я рассержусь, если пойдет дождь прежде, чем мы отправимся в Миссенден.

Раббина хихикнула и прошептала Певерилу:

– Он хочет сказать, что рассердится.

– Я тоже рассержусь, если начнется дождь и ее светлость промокнет, – пробормотал Певерил сухо. – У нас будет плохое укрытие в этом полуразвалившемся кабриолете.

– Я очень счастлива, не беспокойся обо мне, – умоляла его Флер.

Но когда ее усадили внутри между двумя спасителями, из-за изгороди выпрыгнул мужчина и закричал, чтобы его подвезли, если экипаж едет в Уайтлиф.

Флер вскрикнула и схватила руку Певерила. Тот закрыл девушек собой.

– Ш… не разговаривайте и не двигайтесь, – прошептал он.

Неожиданно появившийся мужчина был худым, с песочного цвета волосами, в гетрах, с полдюжиной кроликов, свисавших через плечо, и охотничьим ружьем под рукой. Он заговорил с Амосом, а тот объяснил ему, что они едут в обратном направлении. Незнакомец начал спорить, требуя, чтобы Амос повернул обратно и отвез его домой. Он явно разгорячился от избытка принятого джина и предложил глотнуть из большой фляжки Амосу, который отказался.

Певерил резко обрезал:

– Иди, мой добрый парень, мы спешим, не задерживай нас, пожалуйста.

Мужчина бормотал, что попал ногой в яму, вывихнул лодыжку и хотел, чтобы его подвезли. Он вызывал у Певерила настоящее сочувствие, назвавшись Джеком Хоммоком, племянником старого привратника из Кедлингтона. Джек начал взбираться в кабриолет и всматриваться в лица трех пассажиров. Флер спрятала лицо в плечо Певерила, поэтому Джек узнал только двоих и сказал:

– Ну, да здесь маленькая Рэб, дочь работника фермы, с молодым джентльменом-художником. Куда вы едете, могу ли я спросить? – протяжно произнес он.

– Сойди и думай о своем собственном деле, – сказал Певерил резко.

Хоммок наклонился и всмотрелся в него пристальнее.

– Путешествуете ночью с дочерью работника, мой господин-художник? – усмехнулся он.

Певерил чувствовал, как судорожно сжимаются пальцы Флер.

– Не беспокойся, ради Бога, – прошептала она.

Но было слишком поздно. Браконьер наклонился к ней и грубо схватил ее за шарф. Шелковистая прядь кудрей упала на грудь, и Хоммок сразу же узнал ее, издав крик наполовину от испуга.

– Неужели сама леди из Кедлингтона! Я не трону вас пальцем, ваша светлость.

Флер с отчаянием крикнула:

– Мы пропали, Певерил!

Певерил Марш, который всю свою жизнь был вежливым парнем и питал отвращение к любым актам жестокости, прыгнул на браконьера, и тот с хриплым криком упал на дорогу и застонал. Рядом валялись его охотничье ружье и кролики. Певерил спрыгнул с кабриолета и оттащил браконьера в сторону от дороги. Мужчина посмотрел на него узенькими горящими злобными глазками.

– Помогаете сумасшедшей жене барона сбежать, не так ли, мой господин? – с трудом выдохнул он. – Я подниму крик сразу, как только вернусь в Кедлингтон. Далеко вы не уедете, я предупреждаю.

– Как я и ожидал, – сказал Певерил мрачно. – Ну, мой дорогой, тебе не повезло этой ночью, и если этот случай должен выбрать между тобой и ее светлостью, то ты должен пострадать.

На минуту выглянула луна, и Певерил увидел блеск стали в поднятой руке Хоммока. В следующий момент двое мужчин катились в пыли. Страх Певерила за Флер придал ему неестественную силу.

Амос сидел молча, наблюдая. Он не принимал участия в этой ссоре и не воспринимал ее.

Флер и Раббина прижались друг к другу. С болью в голосе Флер произнесла:

– О Господи… Если он оскорблен сейчас…

– Будьте мужественны, ваша светлость, – пыталась успокоить ее маленькая девушка. – Джек Хоммок пьян и не сможет работать ножом, как обычно.

Хоммок сопротивлялся только несколько минут. Затем раздался резкий вскрик браконьера, и нож со стуком упал на дорогу. Певерил дотянулся до охотничьего ружья и прикладом нанес удар по черепу мужчины. Это был первый жестокий удар, который он наносил в своей жизни. Хоммок откатился в сторону и остался лежать. Певерил столкнул его дальше к изгороди.

– О, слава Богу, ты в безопасности, – воскликнула Флер, когда Певерил прыгнул в кабриолет. – Увы, ты должен был совершить преступление ради моего спасения.

– Я не думаю, что парень мертв. Я слышал его стон. Но пройдет какое-то время, прежде чем его найдут и он сможет выдать нас, – сказал он.

Его лицо было бледным; он схватил Амоса за руку.

– Запомни, когда вернешься в Монкс-Ризборо, ты не скажешь ничего ни единой душе, иначе я разыщу тебя, и, будь уверен, ты не откроешь больше рта, – сказал он жестоко.

Амос пожал плечами и хлестнул свою кобылу.

– Я не буду говорить, я боюсь. Все, что я хочу, это деньги, – сказал он.

– Ты будешь их иметь, – сказал Певерил. Кабриолет с грохотом помчался на другую сторону холма по направлению к Грэйт-Миссендену. И сейчас же несколько капель упали с неба.

– Гроза идет, – сказала маленькая Раббина. Но Певерил и Флер не слышали ее: они снова держались за руки. Певерил снова почувствовал ее дыхание у своей щеки. Она прошептала:

– Мой дорогой, дорогой Певерил, если ты действительно запятнал свою душу этой ночью ради моего спасения, тебе это простится. Парень поднял бы всех обитателей Кедлингтона против нас.

– Он еще сделает это, если жив, – сказал Певерил низким голосом. – Мы должны искать убежище, где барон бы никогда не смог нас найти.