Дебора Джонс - Под небом Италии

– Как ты думаешь, Бельдан про нас не забыл? – с надеждой спросила Бланш, прерывая поток тревожных мыслей дочери. Графиня де Монфор все еще куталась в отороченный мехом плащ, хотя в комнате было отнюдь не холодно. Скорее даже жарко, так что над ее изящной верхней губкой выступили крохотные капельки пота.

Франческа собралась ей ответить, но в этот момент раздался громкий стук в тяжелую створку. Служанки торопливо присели перед господином в реверансе и, обгоняя друг друга, поспешили выйти из комнаты. Бельдан вошел и первой поклонился Бланш.

– Вы можете нас оставить. Летиция ждет вас в вашей комнате.

Графиня де Монфор поднялась. Она дрожала от страха, но была полна решимости защищать дочь от незаслуженных обвинений.

– Оставьте нас, – повторил Бельдан. Его тон никому бы не показался мягким.

Бланш не проронила ни слова, присела в реверансе – небывалая учтивость с ее стороны – и так же молча затворила за собой дверь.

Франческа и Бельдан некоторое время смотрели друг на друга. Графиня вглядывалась в его лицо, и на нее нахлынули воспоминания, которые она так старательно гнала. Может быть, это произошло потому, что ей предстояло сказать Арнонкуру неприятные слова и она не могла решиться их произнести. Ей следовало бы бояться его, но она не боялась. И поняла вдруг, что он никогда не внушал ей страха. Наоборот, стоило ему войти в комнату, и она моментально воспарила на небеса.

Бельдан спас ее от смертельной опасности на пожаре и прижимал к сердцу, пока не миновала угроза. А потом, когда она решила, что от ужаса лишилась сна, держал ее за руку, и она спокойно уснула. Она и сейчас различала доброту под маской суровой непроницаемости. Доброту и невинность. Словно перед ней был тот самый семнадцатилетний юноша, который потерял интерес к жизни, когда от родов умерла его молодая жена. Но через два года мир покинул его отец, и на плечи старшего сына легла тяжелая ноша забот о владениях и обязанностях Арнонкуров. Однако, несмотря на занятость, ужас и грязь войн, он успевал растить Ги – так же нежно, как растил бы собственного сына.

О, Бельдан! Сердце Франчески рванулось навстречу рыцарю.

Видимо, он что-то прочитал по ее лицу, потому что сделал шаг навстречу. А она, под тяжестью хранимой тайны, машинально отпрянула. Но Бельдан не мог знать, что было у нее на душе, и его лицо посуровело.

– Вам нечего меня бояться, – проговорил он. – Пока вы жили под моей крышей, я к вам ни разу не прикоснулся. Хотя, поверьте, такое желание было.

– Я вас не боюсь, – спокойно ответила Франческа.

– Где вы были?

– Отправились в палаццо д'Амбри.

– Летиция мне так и сообщила. Я послал своих людей к д'Амбри, но те ответили, что вы у них не появлялись. Тогда я поехал сам: готов был обыскать каждую комнату, голыми руками разнести на куски их проклятый дом, но найти вас. Но вас там не было. Иначе я бы сразу почувствовал ваше присутствие.

Бельдан замолчал, и свой рассказ продолжила Франческа:

– Мы заблудились. Мама сказала, что знает дорогу, но сбилась с пути. И мы оказались у реки.

– У реки! – взорвался рыцарь и подошел к ней вплотную. – Ты хотя бы понимаешь, что с вами могло случиться? Кругом отчаянные люди – лазутчики, убийцы. На вас могли напасть.

Франческа молчала.

– Ги пропал. Отсутствовал весь день. Хотя это не в первый раз, но я уж было подумал... – Бельдан запнулся, кашлянул и рассмеялся. – Глупости... ничего себе парочка под присмотром Бланш. Графиня де Монфор ненавидит Ги немногим меньше, чем меня.

– Мать не испытывает такого чувства. Что бы она ни говорила, я в этом уверена. Боится – да, хотя я не могу понять почему. Но отчего-то говорит она только о ненависти и никогда – о страхе.

При этих словах Бельдан едва заметно вздрогнул и отвернулся.

– Посмотри на меня, – прошептала Франческа.

Рыцарь поднял голову. Он стоял так близко, что Франческе показалась, что она утонет в его глазах. Их цвет словно перетекал от темного к светлому и опять к темному. Франческа пришла в восхищение: она не подозревала, что на земле существует так много оттенков черного цвета. «Надо сказать. Теперь же», – думала она.

Бельдан поднял руку, но тут же в нерешительности опустил.

– Можно к тебе прикоснуться?

– Да, – отозвалась она. – Пожалуйста.

И тогда он ей все сказал. Запечатлел губами на ее коже. Прошептал в ухо. Как безумно весь вечер ее искал. Как накричал на Петицию и леди Лючию за то, что они ее отпустили. Как волновался за нее. Переживал, что смертельно обидел ее, предложив наряды и драгоценности.

– Боялся, что ужасно обидел, предложив самого себя. Франческа обняла его за шею и, притянув к себе, с восторгом слушала, как билось его сердце.

– Тс-с... – прошептала она. – Поцелуй меня.

Но Бельдан пока не был готов. По крайней мере поцеловать так, как она того хотела. Он еще исследовал ее губами и впечатывал слова в ее кожу. В последнее время в их отношениях многое изменилось, и он хотел это высказать. Чтобы она поняла. Но Франческа все поняла без слов. Слов ей больше не требовалось. Она уткнулась лицом в его ладони. А потом прильнула губами к губам.

– Я приказал горничным упаковать твои баулы. Потом распаковать. Опять запаковать. Я боялся...

Франческа не желала слушать остального и прижалась к Бельдану всем телом. Так крепко, что выкинула из головы все прочие мысли. По крайней мере на этот долгожданный миг, которому суждено было так скоро закончиться.

– Бельдан, я должна тебе кое-что сказать.

– Что именно? Что ты меня любишь? – прошептал рыцарь. – Что прощаешь меня? Что выйдешь за меня замуж?

Франческа отпрянула. У нее перехватило дыхание.

– Замуж?

– И как можно скорее. Прямо сейчас, если бы это было возможно. Я потерял достаточно времени – полжизни – и совершил множество ошибок, ужасных ошибок. Как я обращался с тобой! Просил стать моей любовницей, а не женой. Во мне говорили гордость и тщеславие. Ты была помолвлена с братом. Он мне не говорил, но я знал... – Бельдан путался в словах, никак не мог подобрать нужные, чтобы выразить свои чувства.

И Франческа решила ему помочь, заговорив о другом. А он пусть объяснится потом – она так рада будет выслушать. Графиня выскользнула из объятий Бельдана и прошептала:

– Ги...

– Это не имеет значения.

– Напротив, имеет. Сегодня вечером... я... – Франческа внезапно обнаружила, что не способна открыться. И как ни пыталась, у нее ничего не получалось. Она поняла, что не сумеет ничего объяснить, даже если они простоят вот так целую жизнь. – Ги... – попыталась она в последний раз и замолчала.

Бельдан отошел в сторону и заложил руки за спину. Лицо сделалось холодным и от этого менее привлекательным. Холод проник в самую душу и вытеснил радость и страсть. Померк блеск глаз, и они потускнели.