Дебора Джонс - Под небом Италии

– Но я должна их видеть! Мне надо взглянуть на этих чертовых поганцев д'Амбри!

Голос Бланш взвился почти до крика, и Франческа отпустила служанок, чтобы поговорить с матерью и Петицией без посторонних. И только когда дверь за ними закрылась, твердо сказала:

– Мама, ты устала. Мы долго отсутствовали. А сейчас настало время ужинать. Увидимся с ними завтра.

– Но в записке говорится о встрече сегодня, нынешним вечером. – Бланш возбужденно взмахнула листком пергамента перед самым носом Франчески. – Не спорь! Это ненадолго. Сир даже не заметит нашего отсутствия. Эти люди – наша кровная родня. После смерти твоего отца мы еще ни разу не встречались.

– Но почему именно сегодня? – недоумевала дочь. – Мы во Флоренции целую вечность. Не получили от них ни единого слова. А тут вдруг они хотят немедленно встретиться?

– Таковы эти люди, – ответила Бланш, и на мгновение с ее бирюзовых глаз слетела вуаль кокетства. – Было время, когда они знаться с нами не хотели. Но теперь нас взял под крыло сам сир Арнонкур... – Графиня де Монфор так и не закончила фразы.

– Позволь, ты только сегодня исповедовалась в недобрых чувствах к нему. А Бельдан шутит, что видел тебя чаще в Бельведере, чем у себя в палаццо. Неужели ты не понимаешь, что у лорда Арнонкура не хватает свободных людей и он не может дать тебе эскорт, чтобы сопровождать к родственникам, которые слова с нами не сказали, когда считали бедными и невлиятельными. Тебе не стыдно, леди Бланш?

В глазах графини де Монфор заиграл такой же веселый огонек, как в топке камина.

– С какой стати? Д'Амбри считают, что мы сломлены. Но это не так. И я хочу им это показать. Они не знают, что Арнонкур держит нас при себе и тратит изрядное количество денег – по крайней мере на меня – только для того, чтобы успокоить собственную совесть. Однако они слышали, что мы пользуемся его особым вниманием, а ты ведешь хозяйство в палаццо и за ужином сидишь справа от сира.

– Я сижу вместо тебя. А ты бы сидела по праву своего происхождения и в знак его благодарности. Но поскольку ты предпочитаешь уединение...

– Но нашим родственникам это невдомек, – рассмеялась Бланш. – Они верят слухам. А люди шепчутся, что лорд Бельдан вскоре предложит тебе руку и сердце.

«Точнее, предложит с ним переспать», – подумала Франческа, но вслух сказала другое:

– Они скоро обнаружат правду. Через несколько дней мы уедем из Флоренции, и они поймут, что мы такие же бедные и бесправные, как и прежде.

– Но пока пусть изведутся от зависти при виде моих нарядов! – торжествующе воскликнула мать. – Пока узнают правду, попортят себе много крови.

Франческу рассмешила наивность графини де Монфор.

– Но, мама...

– Ты сама потешишься не меньше меня. – Бланш направилась к двери. – Помнишь, как презрительно обошлись с тобой д'Амбри во время ярмарки?

– Но как мы туда доберемся? У лорда Бельдана нет свободных людей, так что эскорта нам не предоставят.

– Ничего. Прогуляемся, – предложила мать. – Дорогу я найду. В лучшие времена мне тысячу раз приходилось бывать в их дворце. Как ты считаешь, не покажется слишком претенциозным, если я надену подбитое горностаем платье? Зима еще не началась. Не хочется, чтобы подумали, будто я пытаюсь произвести впечатление. Может быть, лучше отороченная мехом туника? Или и то и другое? По-моему, достаточно прохладно. Утром листья тронул первый мороз.

Бланш искренне радовалась. Франческа давно не видела мать такой счастливой. И вспомнила, как с ней самой обошлись во время ярмарки. Молодая графиня д'Амбри – Франческа ни за что на свете не вспомнила бы ее имени – испортила ей праздничный день. Только танец с Бельданом привел ее потом в чувство. Что ж, дочь унаследовала от графини де Монфор толику злости. Франческа улыбнулась при мысли о скорой мести. И стала прикидывать, что надеть, чтобы в последний вечер во Флоренции казаться неотразимой. Франческа решила, что утром они отправятся домой.

На пороге мать посерьезнела и обернулась к дочери:

– А когда вернемся, я тебе кое-что скажу. Надо было рассказать давно – несколько лет назад, – но не хватало смелости. Надеюсь, еще не поздно. Нет, не должно быть!

Бланш вышла, и Франческа повернулась к Летиции.

– Как вам кажется?

– Хочешь спросить, не пьяна ли она? – закончила за служанку графиня. – По-моему, нет. Скорее, просто счастлива, словно приняла очень трудное решение.

– Трудное решение вы приняли, – возразила Петиция. – Лорду Бельдану не понравится, что вы без сопровождения ходили по улицам города. Позовите с собой господина Генри Кента. Он нравится вашей матери. Они часто обедали вдвоем.

– Я знаю, что они приятели, – отозвалась графиня, продолжая рыться в сундуках, и наконец вытащила белую тунику. – Конечно, не горностай, но ее блеск поможет отвлечь взгляды от моих веснушек. – Она улыбнулась. – Господин Кент нравится матери, и я рада их дружбе. Но он нужен сиру. А мы вернемся до ужина, и лорд Бельдан не узнает, что мы отлучались без его ведома.

– Мама! – возмутилась Франческа. – Ты десятый раз говоришь, что дворец д'Амбри за следующим углом.

Бланш на секунду остановилась и спустила пониже отороченный мехом темный капюшон плаща.

– Так и есть. Теперь он точно где-то рядом. Мы обошли половину Флоренции. Осталось не так уж много мест, где он может находиться.

Франческа не стала напоминать матери, что, по ее собственным словам, они исследовали всего лишь половину города. И значит, шансы отыскать нужный дом совсем невелики. На ближайшей церкви пробили куранты, и Бланш поежилась от наползавшего со всех сторон серого тумана.

– Рановато стемнело. И людей на улицах мало.

– Похолодало, – отозвалась дочь. Она решила не говорить о напряжении, которое ощущалось всеми с самого утра и которое привело их в келью леди Беатрис, а потом в храм. – Надо кого-нибудь спросить. Может, мы близко от цели, только не можем сообразить, куда повернуть.

Но как назло, не попадалось ни одного прохожего. Улицы словно вымерли, и единственным звуком был перестук их башмачков по мощеной мостовой. Иногда они видели освещенное окно, а за ним – собравшуюся у очага семью. Промелькнул конный гонец, потом рыцарь Золотого войска, но они возникли неожиданно и так же быстро утонули в темноте.

– Вот наконец приличный человек, – обрадовалась Бланш, когда прямо из тумана на них выскочил какой-то мужчина. Но «приличный человек» оказался подгулявшим пьяницей, который весь день кутил с первыми встречными, а теперь, заметив двух женщин, решил, что с ними можно поразвлечься.

Он что-то шепнул на ухо графине де Монфор, отчего ее лицо вспыхнуло, а правая рука с размаху угодила незнакомцу прямо по щеке.