Виктория Дал - Семь дней страсти

— Нет, — безучастно сказал Ник.

— Проявите доброту к парнишке, милорд, — покачала головой миссис Пелл. — Возьмите и покажите мир.

— Мы же почти беглецы, миссис Пелл.

— Чем не приключение для молодого человека, милорд.

— Очень сомнительное приключение! — усмехнулся Ник.

— О, чепуха, — фыркнула экономка. — Каким еще может быть приключение?

Ник посмотрел на Синтию, но она только пожала плечами. Она не видела причин отказывать Адаму в поездке в роскошное имение, но Ника одолевали сомнения.

— Что тебе сказала мать, Адам?

— Она сказала, что надо быть осторожным, заботиться о мисс Мерриторп и безоговорочно делать так, как говорит лорд Ланкастер.

Лицо Ника исказила какая-то сильная эмоция, но она промелькнула так быстро, что Синтия не смогла определить, что это было.

— Мне трудно поверить, что твоя мать одобряет твое намерение, — проворчал он.

— Она верит вам, милорд.

— А не должна. Она ведь ничего обо мне не знает.

Теперь не только Синтия изучала лицо Ника. Миссис Пелл тоже наблюдала за ним. Он заметил это, нахмурился и махнул рукой:

— Отлично. Можешь ехать с Джеймссоном и учиться управлять экипажем. Подходит? — И, не дожидаясь ответа, направился в коридор. — Пойду за дорожной сумкой.

— Собирай свои вещи, Адам. — Миссис Пелл махнула в его сторону полотенцем. — Его сиятельство не станет тебя ждать.

Синтия повернулась к кувшину с сидром, который она собралась взять в путешествие, но рука миссис Пелл легла поверх ее руки.

— Тебе надо выйти за него замуж, дорогая.

— Что? — Синтия покраснела и выдернула свою руку. — Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Понимаешь, все ты понимаешь.

— Нет.

Лицо у Синтии покраснело еще больше, но она ничего не могла с этим поделать, поэтому повернулась, чтобы поставить кувшин в сумку.

— Я приходила будить тебя сегодня утром.

Эти спокойные слова убили Синтию наповал. Она замерла, сжавшись, как только вспомнила, что происходило в ее постели сегодня утром.

— Дом старый, но стены в нем не слишком толстые, дорогая. К счастью для всех нас, я не открыла дверь.

— Я… — У Синтии потемнело в глазах, но она не настолько слаба, чтобы упасть в обморок. — Это я соблазнила его. Он пытался сказать «нет».

— Я уверена в этом. И рада, что ты последовала моему совету.

— Я не следовала никакому совету.

Синтия заставила себя повернуться и посмотреть в лицо миссис Пелл. Она поразилась тому, что в глазах экономки не было и намека на неодобрение или смущение:

— Это произошло не из-за свадьбы.

— Но теперь, я думаю, как раз о ней пойдет речь.

— Нет. Ему надо жениться на деньгах. Ну, как не понять этой простой истины?

Миссис Пелл взяла Синтию за локоть и потянула к стулу.

— Потому что жизнь не так проста. Присядь.

Синтия села, почувствовав облегчение в дрожащих от усталости ногах.

— Я приехала в Кантри-Мэнор в тысяча восемьсот тринадцатом году. Вспомни моего сына Тома. В то время он был совсем крошечным, а теперь взрослый мужчина, живет в Индии.

— Я знаю. Ваш муж погиб в море.

— Это ложь. Я никогда никому не говорила правду. Я не была вдовой, и у меня никогда не было мужа.

Миссис Пелл смахнула несколько крошек со стола, как будто ничего важного сейчас не сказала.

— Что, простите?

— Отец Тома был моим возлюбленным. Семья, в которой я росла, не относилась к разряду состоятельных семей, но пользовалась уважением. У нас был свой постоялый двор, и еще отец сдавал в аренду лошадей. Когда оказалось, что я беременна, даже сомнений не было, что я выйду замуж. Знаешь, нет позора в том, чтобы родить раньше времени, если твое имя записано в церкви.

Синтия, потрясенная этим рассказом, молча кивнула.

— Он был местным викарием, поэтому…

— Кем он был? — У Синтии внезапно прорезался голос.

— Поэтому меня бы ждала спокойная и достойная жизнь в качестве его жены. Но когда я сообщила ему о своей беременности, он ударил меня.

У миссис Пелл наконец успокоились руки, и она не сводила с них глаз.

— Он ударил меня и назвал жадной шлюхой. Он явно хотел подобраться к дочери местного сквайра и с помощью брака упрочить свое положение в обществе. Но вместо этого ему теперь предстояло жениться на дочери владельца постоялого двора.

— О, миссис Пелл, это ужасно!

— Ужасно, ты права, и я не могла согласиться на это. У меня не было намерения всю жизнь жить в прислугах, Синтия. Но я предпочла именно это, потому что мысль о том, что этот человек всю жизнь изо дня в день будет унижать меня, была невыносима. Я думала, он любит меня, и на меньшее была не согласна.

— Я тоже не хочу быть обузой для Ника, понимаете? — Синтия обняла миссис Пелл. — Не хочу, чтобы на социальной лестнице он спустился на ступеньку ниже.

— Он уже спустился вниз, дитя мое, и это не имеет к тебе никакого отношения, поняла?

— Мы, не знаем, правда ли это.

— Тогда спроси его. В жизни есть вещи поважнее денег. Могу поспорить, что Ланкастер уже знает об этом.

— Что знает? — раздался из-за спины Синтии его глубокий голос.

По звуку его шагов Синтия могда определить, что он был еще в коридоре и вряд ли слышал ее разговор с миссис Пелл.

Миссис Пелл, которая оказалась намного хитрее, чем предполагала Синтия, улыбнулась и вскочила на ноги.

— Он знает, что, если не сохранит мою девочку в целости и сохранности, получит от меня затрещину.

— О да, это он знает. Ты готова, Син?

— Готова.

И все равно она продолжала сидеть, со страхом ожидая момента отъезда.

— Хорошо, тогда давай прощайся. Хотя я уверен, что через несколько дней мы вернемся.

Синтия заставила себя встать и расплакалась еще до того, как миссис Пелл обняла ее.

— Ну, ну, не надо плакать.

— Поехали со мной в Америку, — безнадежно прошептала Синтия.

Они много раз обсуждали эту тему. Миссис Пелл даже не ответила, она только покачала головой.

— Но вы будете здесь совсем одна.

— Мне так нравится. Что, скажи, пожалуйста, я буду делать в Нью-Йорке?

Синтия уткнулась ей в плечо.

— Может быть, ты вообще туда не поедешь. Посмотрим. А сейчас будь осторожной и послушной. Присылай письма. Много писем.

Синтия все еще плакала, когда Джеймссон подогнал экипаж и с любопытством посмотрел на ее заплаканное лицо. Но что удивительно, как только они проехали мимо видневшегося вдалеке Оук-Холла, слезы высохли, и она с безучастным видом смотрела на свой старый дом.

Глава 18

В отсвете сумеречного неба лицо Ника казалось пепельно-серым. Как будто он умирал.