Сьюзен Кинг - Король чародеев

– Я помню лицо Дайрмида в тот вечер. Мой старший брат, всегда такой серьезный, вдруг совершенно изменился, просветлел, стал задумчивым и мечтательным. А когда он рассказывал о вас, его глаза сияли, как солнце! Я тогда подумала, что он встретил любовь всей своей жизни и непременно к вам посватается…

Микаэла отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

– Ой, кажется, я слишком много болтаю, – спохватилась Сорча. – Я не хотела вас обидеть, дорогая Микаэла, простите! У меня всегда было слишком богатое воображение.

Микаэла покачала головой:

– Вы меня нисколько не обидели, милая. Я восхищаюсь вашим братом, но пути у нас разные.

Сорча тяжело вздохнула.

– Увы, и может быть, поэтому он так несчастен. Все было бы совершенно по-другому, если бы он женился на вас… Да на ком угодно, только не на Анабел! Но теперь поздно об этом говорить. Знаете, ведь мой брат – ужасный упрямец, мне иногда кажется, что он просто не хочет быть счастливым, считая свой злосчастный брак наказанием за какие-то грехи. Впрочем, довольно! – одернула она себя. – Я все болтаю и болтаю, а вы, должно быть, голодны. Идите-ка сюда, я принесла вам поесть.

Микаэла села рядом с ней на скамью, и они принялись завтракать вареной рыбой и овсяными лепешками на меду, запивая все это разбавленным вином.

– Знаете, в последнее время мне постоянно хочется есть, – сказала Сорча доверительным тоном. – Вы не представляете, сколько всего я съедаю за день!

– Очень хорошо, – улыбнулась Микаэла. – Вы должны есть то, что хочется, главное, чтобы все было в меру, как говорил мой покойный муж. Когда ожидаются роды?

– Месяца через два… Иногда бывает трудно точно определить срок. Мои детки всегда спешат…

– Лэрд как-то упоминал об этом, – заметила Микаэла, пристально наблюдая за ней.

– Я потеряла уже шестерых, – печально сказала Сорча, опуская глаза. – Они рождались слишком рано и сразу умирали. Все шестеро, один за другим…

– Какое ужасное горе! – вздохнула Микаэла.

Глаза Сорчи наполнились слезами.

– Я надеюсь, что когда-нибудь господь вознаградит меня за мои страдания, – тихо сказала она. – Иногда я представляю своих умерших сыночков и дочек крошками тюленями, детьми морского духа… Им хорошо в водах моего лона, но когда приходит время покинуть его, господь забирает их к себе, потому что они не могут жить на земле. Я так люблю ощущать в себе биение новой жизни, но каждый раз с самого начала знаю, что мое неземное дитя покинет меня, несмотря на всю мою любовь…

Тронутая до глубины души, Микаэла молча, со слезами на глазах смотрела на несчастную женщину. Как все-таки несправедлива судьба! Бедная Сорча так кротка и покорна, столько любви в ее добром сердце…

– Я знаю, это только глупые фантазии, но они помогают мне терпеливо переносить страдания, – продолжала сестра Дайрмида. – Все в руках божьих, он один знает, почему посылает мне такие испытания, и я больше не спрашиваю, за какие грехи он меня наказывает. – Она подняла глаза на Микаэлу. – Мой брат считает, что вы можете мне помочь. Он прав?

– Я хорошо разбираюсь в женских и детских болезнях, хотя, конечно, не могу обещать вам… – Микаэла чуть не сказала «чуда», но вовремя спохватилась. – Как бы то ни было, я постараюсь вам помочь.

Хмурясь, Микаэла отмывала руки от миндального масла, которым смазала руки перед тем, как осматривать беременную женщину. Результаты осмотра оказались удручающими: плод, правда, был нормального размера и выглядел здоровым, но матка уже начала открываться, хотя до срока было очень далеко. Ребенок еще не успел достаточно хорошо развиться в утробе матери, чтобы родиться жизнеспособным, для этого требовалось по меньшей мере недель десять.

Согнав с лица озабоченное выражение, Микаэла присела на краешек кровати.

– Вы носите под сердцем прекрасного ребенка, – сказала она с улыбкой. – У него сильное, здоровое сердце!

– У нее… – поправила Сорча. – Это девочка.

Микаэла бросила на нее удивленный взгляд и пожала плечами.

– Вам лучше знать. Во всяком случае, младенец крепкий и уже достаточно крупный. Но загвоздка в том, что ваше тело слишком торопится произвести его на свет. У вас бывают схватки? Вы чувствуете какие-нибудь признаки приближения родов?

– Да, иногда… Но если полежать денек-другой, то все проходит. Правда, потом боль снова возвращается – когда я встаю и начинаю двигаться.

– Так было и раньше, когда вы носили других детей?

– Да. Если боль усиливается, Гьорсал дает мне целебное питье. Она говорит, что я не должна плакать и жаловаться, потому что это ослабляет тело и дух. И Ранальд с ней согласен. Он считает, что я сама во всем виновата: если бы я была сильной и здоровой, то не потеряла бы детей. Ах, я так хочу окрепнуть…

Микаэла не верила своим ушам.

– Что за глупости, Сорча! – воскликнула она. – Вы должны жаловаться, если вам что-то не по душе, и должны сделать так, чтобы Ранальд вас услышал! Я хочу, чтобы вы сейчас же легли в постель и не вставали до конца срока, потому что есть угроза преждевременных родов. Возможно, нам удастся их избежать, если вы будете поменьше двигаться.

– Как, лежать в постели несколько месяцев?! – переспросила пораженная женщина. – Но я не могу. Ранальд очень рассердится. Он и так злится на меня за то, что я не сумела родить ему наследника. В последний раз он даже грозился отослать меня домой, а себе взять новую жену…

Микаэла бросила на Сорчу сердитый взгляд, но воздержалась от комментариев.

– Милая, – сказала она как можно мягче, – у нас просто нет другого выхода. Вы должны постараться как можно больше отдыхать. Здесь есть какая-нибудь знахарка, которая могла бы готовить для вас лекарства?

– Есть одна на большом острове. Мы отправим к ней кого-нибудь из слуг, и она пришлет все, что нужно.

– Прекрасно. А теперь давайте я отведу вас в постель.

Микаэла помогла Сорче подняться и повела ее в спальню.

Дайрмид ждал, стоя у самого края утеса. Внизу кружили над морем крикливые чайки, на прибрежных камнях резвились и нежились на солнышке серые тюлени. Заслышав шаги, лэрд оглянулся – к нему подходил Мунго.

– Ну как? – спросил он своего верного слугу и друга.

Мунго развел руками.

– Я поговорил с капитаном Ранальдовой стражи, но он наотрез отказался пустить меня в амбары на первом этаже. Сказал, так распорядился хозяин, потому что, мол, в тех амбарах очень ценный товар – специи.

– Перец и гвоздика действительно дорого стоят, – нахмурился Дайрмид, – но только от кого их стеречь на наших богом забытых островах? Иди за мной! – решительно приказал он и быстрым шагом направился к неприметной боковой двери в стене замка.