Сьюзен Кинг - Король чародеев

– Мы высадимся там и поднимемся к замку пешком? – спросила Микаэла, показывая на низкий берег острова.

– Нет, есть гораздо более короткий путь, – ответил Дайрмид. Он вернулся на нос судна и стал отдавать гребцам команды. Галера замедлила ход и начала приближаться к утесу. Наконец расстояние между ними уменьшилось настолько, что Микаэла вскрикнула от ужаса: казалось, еще немного – и волны разобьют корабль в щепки. Но, к ее изумлению и радости, ничего подобного не случилось – нос галеры вдруг скользнул в узкую расщелину, уходившую далеко в глубь скалы. Направляемое ловкими руками Мунго, судно медленно двигалось вперед, во мрак, но прежде чем оно полностью погрузилось в темноту, рядом с Микаэлой вновь оказался Дайрмид.

– На этом острове множество таких расщелин, – сказал он, легонько касаясь ее руки, и голос, усиленный эхом, перекрыл шлепанье весел и плеск воды. – Мы подплывем к самым воротам замка.

– О, я еще никогда не видела ничего подобного! – восторженно прошептала она.

Впереди замаячило светлое пятно, тоннель расширился, и корабль оказался в просторном каменном зале, только вместо пола в нем была вода. Зал освещало янтарно-желтое пламя нескольких факелов, закрепленных высоко на стенах. От воды вверх уходила вырубленная в камне лестница, устрашающе крутая и узкая. Причалив к ее ступеням, гребцы крепко привязали перекинутый с галеры канат к железному кольцу, вмурованному в стену. По другую сторону лестницы плавали две утлые маленькие лодочки, тоже привязанные веревками к кольцам в стене.

Проверив, надежно ли закреплена галера, лэрд наклонился, взял висевший на стене бараний рог и протрубил короткую мелодию, которой всегда оповещал о своем возвращении домой в Даншене. Совершив этот ритуал, он подошел к Микаэле, взял ее за руку и помог сойти на берег. Рука молодой женщины заметно дрожала; Дайрмид перехватил испуганный взгляд, который она бросила на крутые ступени.

– Такая лестница очень удобна для обороны замка, – объяснил он. – По ней могут беспрепятственно пройти только друзья хозяев, а врагам здесь приходится плохо: нападающие вынуждены подниматься поодиночке, поскольку для двоих просто не хватает места.

– Должно быть, именно здесь погибли люди моего брата, – со вздохом заметила Микаэла.

– Верно. Но нам нечего бояться: ведь мы желанные гости. Так что поднимайтесь без страха, миледи!

Микаэла кивнула и шагнула на самую нижнюю ступень, о которую билась мелкая волна. Дайрмид заметил, как медленно и неуверенно она ступает, и у него сжалось сердце от любви и сострадания. Как же он мог забыть, что она только-только оправилась от приступа морской болезни? Бедняжка, у нее, должно быть, раскалывается голова и ноги как ватные!

Бережно поддерживая Микаэлу за талию, Дайрмид повел ее наверх, и наконец они оказались на широкой площадке перед высокой стрельчатой дверью. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась молодая женщина с блестящими медно-рыжими волосами. Она была одета в просторное платье из серой шерсти, которое, однако, не могло скрыть ее громадный живот. Увидев Дайрмида, женщина тотчас бросилась ему на шею.

– Здравствуй, здравствуй, мой родной! Если б ты знал, как я рада, что ты приехал!

Ее смех звенел, как серебряные колокольчики.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Сорча. Ты прекрасно выглядишь, – широко улыбнулся лэрд.

Она подставила ему щеку для поцелуя, и в ее серых, как у него, глазах сверкнул золотистый огонек.

– А кто эта милая девушка, которую ты привез с собой? – лукаво спросила она, но, взглянув на Микаэлу, изменилась в лице. – Ой, ей, кажется, нехорошо! Как бы она не упала в обморок!

Дайрмид успел подхватить Микаэлу, которая начала медленно сползать по стене на пол.

– Это врач, леди Микаэла, я привез ее для тебя, родная, – торопливо объяснил он сестре. – Но, похоже, сначала тебе самой придется о ней позаботиться. Морские путешествия – явно не ее стихия!

– Бедняжка… – Сорча с неожиданной в ее положении грацией бросилась к гостье и подхватила ее под руку. – Отведем ее в дом, я сделаю все, чтобы она поправилась как можно скорее.

15

Разбуженная утренним солнцем и резкими криками чаек, Микаэла открыла глаза. Она лежала на кровати в маленькой комнатке, утопая в роскошной пуховой перине. Напротив, в нише широкого стрельчатого окна, на каменной, покрытой подушками скамье сидела сестра Дайрмида. Верхние створки окна с молочно-белым непрозрачным стеклом оставались закрытыми, зато нижние были распахнуты настежь, и через них в комнату вливался яркий поток солнечных лучей, золотя сосредоточенное лицо Сорчи. Проворно работая иглой, она вышивала на пяльцах и негромко напевала какую-то тоскливую, берущую за душу песню.

Микаэла узнала мелодию – ее не раз наигрывал на арфе Гилкрист, но слова оказались совершенно незнакомыми. Это была баллада о земной женщине, которая полюбила морского духа селки, вселившегося в тело тюленя. У них родились дети, крошки тюлени, которые в один прекрасный день попросили у своей матери благословения и навеки покинули ее, уплыв далеко-далеко со своим отцом-духом. Мелодия была красивая, но показалась Микаэле чересчур печальной.

Сорча закончила песню на чистой, звенящей ноте и посмотрела на гостью.

– Ой, леди Микаэла, вы уже проснулись! – радостно воскликнула она. – С добрым утром! Надеюсь, вам уже лучше?

Микаэла села, оправляя измятую шелковую рубашку, и смущенно улыбнулась хозяйке.

– Спасибо, милая Сорча. Я очень сожалею, что не смогла поздороваться с вами вчера, но мне было так плохо! Я совсем не хотела показаться невежей, всему виной моя морская болезнь…

– Ах, я все понимаю, милая леди! Дорога к нам, в Глас-Эйлин, и впрямь очень утомительна, а уж морская болезнь может высосать из человека все соки. Вам нужно отдохнуть, дорогая, тем более что спешить нам совершенно некуда. – Она добродушно улыбнулась и добавила: – Надеюсь, вас не смутил мой сегодняшний приход? Понимаете, мне очень нравится тут сидеть: из этого окна открывается такой чудесный вид!

Микаэла еще раз оглядела почти пустую комнату – большое окно, из которого виднелся голубой простор, и впрямь очень ее украшало.

– Да, комната действительно чудесная.

– Я знала, что она вам понравится! Когда я плохо себя чувствую, здесь ночует Ранальд, чтобы меня не беспокоить. Но он в отъезде, вот я и распорядилась отдать эту спальню вам.

«Интересно, знает ли она, кому на самом деле принадлежит Глас-Эйлин?» – подумала Микаэла, но решила не заводить разговор на столь деликатную тему. Она встала, сняла с крючка на стене свое черное шерстяное платье, поспешно оделась и пригладила волосы. В углу комнаты стоял таз с кувшином воды, и Микаэла с удовольствием умылась.