Ширл Хенке - Глубокая, как река

— Только круглые идиоты питаются одним мясом и не употребляют зелени, — не раз говорил Микайя. — Я знавал немало крепких мужиков, погибших от цинги, потому что они ели только мясо. Человеку требуется и мед тоже, и поэтому я отыскиваю пчелиные дупла на деревьях и у меня мед всегда в запасе.

— А зачем тебе всякие специи и цветы? — полюбопытствовала Оливия.

— Специи придают вкус пище. Моя Мария всегда использовала приправы и цветы тоже любила, говорила, что способствуют пищеварению. Любуешься их красотой, и на душе легче. Семена я привез из Каролины. А теперь подхожу к окну — и так хорошо пахнет.

Внимательный и отзывчивый, с хорошим чувством юмора, хозяин хижины все больше нравился Оливии. А однажды достал из своих закромов скрипку и окончательно покорил девушку, сыграв зажигательную песню горцев Каролины.

Негромко мурлыкая полюбившуюся мелодию, Оливия пошла к реке помыть овощи. По дороге нащипала дикого лука, памятуя уроки Микайи. Он научил ее ценить дары природы — дикие фрукты, орехи и ягоды, травы и коренья, придававшие любому блюду неповторимый вкус. Под руководством мудрого великана девушка теперь могла отличить съедобные ягоды и травы от ядовитых и собрать в лесу добрый урожай.

Однако новая жизнь далась нелегко, и многое пришлось постигать с азов, идя тернистым путем проб и ошибок. Первые опыты у громадной печи, сложенной в углу хижины из камня, дали плачевные результаты. Руки покрылись синяками, ссадинами и ожогами, оленье мясо невозможно было прожевать, а кукурузные лепешки подгорали и крошились. Но со временем Оливия овладела искусством готовить мясо в духовке и жарить лепешки на тяжелой чугунной сковородке. Она теперь умела даже приготовить вяленое мясо со специями, душистое и питательное, не имевшее ничего общего с глинистой массой, которой потчевали матросов Мануэля Лисы их жены-индианки.

Девушка, выросшая в городе, могла нынче похвастаться навыками, без которых немыслима жизнь на природе. К примеру, она умела снять шкуру с туши бизона, вычистить железной щеткой, а потом втереть пепел и мозги, чтобы придать шкуре мягкость и эластичность. Когда Оливия впервые погрузила руки в серое месиво из пепла и мозгов и приступила к работе, следуя указаниям Микайи, ей невольно вспомнилась глупая девица, которую стошнило от запаха крови, когда Сэмюэль велел помочь индианкам при разделке туши оленя. С тех пор она дала себе зарок ни при каких обстоятельствах не пугаться вида или запаха крови.

Иногда Микайя брал ее с собой в лес расставлять силки и капканы, показывал, как правильно читать следы зверей. Оливия довольно быстро научилась готовить вкуснейшие блюда из жирных диких кроликов и тучных дроф, но прошло много времени, пока ей далось искусство меткой стрельбы. Зато сейчас она могла поразить мелкую дичь с первого выстрела, хотя для этого нужно было постоянно практиковаться, в том числе на мишенях, которые устанавливал Микайя. Он требовал жалеть зверей и убивать ровно столько, сколько надо для ежедневного пропитания, хотя с приходом осени от этого правила пришлось отказаться — наступал сезон заготовки мяса впрок на зиму. Как раз на будущей неделе Микайя собирался на охоту за крупной дичью, и Оливия с нетерпением ждала того дня.

Она тщательно вымыла овощи в ручье и направилась назад к хижине. Недалеко от входа на железном штыре висела кастрюля над костром, пламя которого почти не было видно в ярких лучах послеполуденного солнца. В теплое время года еду готовили на свежем воздухе, чтобы ночью не было душно спать в доме. Оливия встала на колени у костра, сняла крышку с закопченной чугунной кастрюли и блаженно втянула носом аромат розмарина и оленины, потом размешала тушеное мясо поварешкой, нарезала овощей и забросила в кастрюлю. Пока еда доспеет, на что уйдет не один час, есть время заняться шкурой бизона, из которой должно получиться теплое пальто на зиму.

— Для девицы, которая в детстве не умела даже нитку продеть в иголку, я справляюсь не так уж плохо, — похвалила себя Оливия, терпеливо протаскивая длинную стальную иглу сквозь толстую бизонью кожу. Уроки Микайи явно не пропали даром.

За работой время бежало быстро, и девушка не заметила, как солнце начало клониться к закату. Она встрепенулась и подняла голову, заслышав звуки голосов и собачий лай, доносившиеся снизу из долины. Оливия радостно улыбнулась и встала в ожидании гостей.

— Вот это да! Пахнет так, что слюнки текут. Ты молодец, Искорка, — весело крикнул издали Микайя, выходя из густых зарослей на склоне холма. Он дал девушке такое прозвище не только по цвету огненно-рыжих волос, но и из-за ее вспыльчивого, огненного характера.

Из-за спины хозяина вперед вырвался громадный кудлатый пес грязно-белого окраса с изуродованным левым ухом и во весь опор помчался к Оливии, вертя лохматым хвостом и подвывая в предвкушении встречи.

— Ну что, псина? Что скажешь, Буян? — нежно приговаривала Оливия, безуспешно пытаясь уклониться от горячего шершавого языка, облизывавшего ее щеки. Пес с наскока едва не сбил девушку с ног и теперь не сводил с хозяйки темных влажных глаз, в которых светилось обожание.

Оливия терпеливо сносила бурные ласки, припоминая, как перепугалась, когда подошла к хижине Микайи впервые. Дорогу к двери перегородило грозно рычавшее лохматое чудовище. Растерявшаяся было девушка быстро сумела найти путь к сердцу зверя, и не прошло и часа, как пес валялся на спине, подставив живот в ожидании, что его почешут. Глядя на это, Микайя божился, что свершилось чудо. Буян не признавал посторонних, и чужакам не рекомендовалось до него даже дотрагиваться. Видимо, в память пса навсегда врезались жестокие обиды раннего детства, когда над ним измывались под пьяную руку прежние хозяева, из рук которых вызволил его Микайя. Он пригрел и откормил Буяна, и пес отвечал ему преданностью, но всех остальных людей на дух не переносил — пока не появилась Оливия. С нею они стали неразлучными друзьями. Девушка скармливала Буяну лучшие куски со стола, а по вечерам они лежали рядышком у огня, Оливия почесывала псу живот и напевала песенки, которые наигрывал на скрипке Микайя.

— У нас сегодня гости, — объявил хозяин хижины, приближаясь к костру. Рядом с ним шел высокий, гибкий индеец из племени осагов.

— Приветствую тебя, Железный Коршун, — сказала Оливия с вежливым поклоном. Одетая в длинные чулки из оленьей кожи и короткую хлопчатобумажную тунику, подобную той, какую носил ее приемный отец, она спокойно стояла перед гостем, не обращая внимания на его крайне необычный вид.

По традиции его народа, голова и лицо индейца были гладко выбриты, брови выщипаны и лишь с макушки на спину свисала длинная черная косичка с искусно вплетенными ракушками и перьями. Обнаженное по пояс мускулистое тело цвета старой бронзы покрывала синяя татуировка, изображавшая подвиги воина в былых баталиях. Мочки ушей растянулись под тяжестью огромных серег из кости и стекла, а шею украшали несколько рядов тяжелых бус. Железный Коршун являл собой образец варварского великолепия.