Паола Маршалл - Мой любимый принц

Она услышала, как ахнула Мариетта, увидела искаженное от горя лицо Джека и, обхватив Коби руками, расплакалась в первый раз, потому что поняла, что он умирает.

В полусне Коби чувствовал, что кто-то зовет его и пытается сообщить нечто важное. Что, он не слышал, знал только, что говорит женщина, и в ее голосе звучит любовь.

Он снова оказался в Нью-Мексико. Мгновение назад он был мальчишкой, и ехал верхом в лучах восходящего солнца вместе с бандитами из шайки Андервуда, распевая незатейливые куплеты. Затем люди исчезли, и пустыня начала изменяться.

Небо, окрашенное рассветом во все цвета радуги, побледнело.

Склоны гор, оттенки которых менялись от алого до лилового, от серого до желтовато-коричневого, утратили свои краски. Теперь он не ехал верхом, а шел огромными шагами к чернеющим вдали скалам. В небе разгоралось зарево, и он стремился к нему и к покою.

Ничто не могло остановить его на пути к свету. Он помнил, что однажды голос заставил его вернуться, но не теперь! Больше этому не бывать.

И в то же время нежный женский голос не умолкал, жалобно повторяя его имя. На этот раз она была не внизу, а позади. Надо сказать ей, чтобы она ушла.

Он оглянулся, отворачиваясь от света. Это была Дина. Она стояла в унылом платье, которое носила в Мурингсе, и с печальным лицом. Младенец на ее руках протянул к нему пухлую ладошку.

— Неоконченное дело, Джейкоб Грант, — прогремел ее голос.

— Нет, — ответил он. — Нет.

— Да, — сказала Дина. Младенец загулил и снова помахал ладошкой.

— Нет, — и он повернул голову к разгорающемуся свету; как только он повернулся, Дина и младенец начали бледнеть, превращаясь в бесплотные тени.

— Неоконченное дело, — пронеслось над пустыней.

— Нет, — повторил он, но на этот раз в его ответе не было прежней уверенности.

— Неоконченное дело, — пропел гаснущий голос.

«Истина в том, что повторено трижды подряд».

Цитата была написана пламенем в небе. В следующее мгновение она погасла. С ней погас и свет.

На этот раз он ответил:

— Да!

Пустыня исчезла, и снова началось падение к свету, но не к ослепительному солнцу, сиявшему в небесах, а к маленькому тусклому огоньку.

Достигнув цели, Коби снова очутился в своей спальне, в постели, и Дина обнимала его. Она всхлипывала, и он чувствовал, как по щеке текут ее слезы.

Все воспоминания о чистилище, в котором он находился после ранения, исчезли, словно растаявшие в небе облака.

Коби попытался сесть, но обнаружил, что ему не хватает сил. Он прошептал, и сам удивился слабости своего голоса:

— Дина, почему ты плачешь?

— От радости, — ответила она. — Когда я вошла, Коби, мне показалось, будто ты умираешь.

Коби отвел взгляд и увидел своих родителей, стоящих у двери. Что они здесь делают? Почему он в постели? Откуда эта слабость?

— Джек! Мариетта! Это, правда, вы? — прошептал он.

Они глядели на него с таким видом, словно многолетней размолвки между ними никогда не было.

— Как я здесь оказался?

— Коби, разве ты не помнишь? — спросила Дина.

Коби выглядел озадаченным. Он вспомнил, как выходил из здания суда. Вспомнил, как заговорил с Диной… а потом пустота. И свет…

Почему Дина плачет? Коби поерзал на кровати, безуспешно попытался сесть и жалобно спросил:

— Почему я так ослаб?

— Коби, ты совсем ничего не помнишь? Сэр Рэтклифф выстрелил в тебя на лестнице возле здания суда. С тех пор ты был без сознания, — ответила Дина и снова расплакалась.

Казалось, она собирается выплакать все свои слезы, накопившиеся за эти ужасные дни.

— А мама с папой?

Ответила его мать. Она подошла к кровати, села на стул и взяла Коби за руку. Она поцеловала его в щеку, и, да, это было совсем как в детстве.

— Сюзанна нас пригласила пару недель назад. Мы только вчера прибыли в Англию. Она сообщила ужасную новость и привезла нас сюда, чтобы мы могли сразу же увидеться с тобой. Мы были с Диной, когда сиделка сказала, что ты… что тебе очень плохо. Что ты в опасности.

Мариетта всхлипнула.

— Она ошибалась, но в первое мгновение нам всем показалось, что она права… пока ты не заговорил с Диной.

Коби знал, что должен что-то вспомнить, но воспоминание от него ускользало. Он сдался. Бесплодные попытки вызывали головную боль. Но оставался еще один вопрос, и на этот раз память его не подвела.

— Уокер арестовал сэра Рэтклиффа? — неожиданно поинтересовался он.

Дина задумалась над ответом. Она не собиралась признаваться Коби в том, что знает все его секреты. После гибели сэра Рэтклиффа о его виновности попросту умолчали, чтобы избежать гораздо более шумного скандала.

Притворившись растерянной, Дина спросила:

— Кого арестовал? Сэра Рэтклиффа застрелили из засады после того, как он попытался убить тебя. Убийцу так и не нашли.

Коби готов был поспорить, что знает стрелка. Немного помолчав, поскольку говорить было трудно и больно, он хрипло ответил:

— Ну что же, зато сэкономили на судебных издержках. Не мешало бы вознаградить того, кто это сделал.

Это было так похоже на настоящего Коби, а не на лежащую в постели бледную тень, что все сразу повеселели.

Его отец шагнул к кровати и кротко сказал:

— Как ты думаешь, можно мне участвовать в торжествах по случаю твоего выздоровления? Обещаю не плакать!

И это было так похоже на Джека, что его жена и сын расхохотались, и даже если смех Коби был очень тихим, главное, что он мог смеяться.

Их смех снял напряжение, и Дина неожиданно вспомнила о бедном мистере Ван Дьюзене, живущем в библиотеке. Она отправила к нему сиделку с радостной новостью и осталась ждать докторов, которые должны были подтвердить, что худшее уже позади.

Два дня спустя, после того как Коби выспался, поел и побеседовал с родителями, к нему зашла Дина.

— Я сказал спасибо Хендрику, — откровенно заявил он, — хотя он и притворялся, будто не понимает, за что я его благодарю. Уокер не досаждал ему?

— Нет, — ответила Дина. — Конечно, он допросил его и всех остальных, причастных к делу, но так ничего и не выяснил об убийце сэра Рэтклиффа. Кажется, в доме Хендрика даже провели обыск. По словам инспектора, в сэра Рэтклиффа стреляли из кольта сорок четвертого калибра. По-моему, он только рад, что кто-то сделал за них всю работу. Подумай, какой бы разразился скандал, если бы сэра Рэтклиффа осудили за покушение на убийство!

— Да, уж это точно, — сонным голосом пробормотал Коби. Он был еще слаб и быстро уставал, но доктора обещали скорое выздоровление. Он снова встретился с родителями, и мама рассказала ему о том, как самоотверженно ухаживала за ним Дина.

— Под конец, когда доктора сказали, что тебе хуже, она прогнала всех сиделок, и делала все сама!