Дебра Маллинз - Ночь накануне свадьбы

– Отрежь боль.

Мейра схватила кинжал, сжала его рукоятку в ладони и медленно провела рукой вдоль тела. Боль стала выходить из тела, и Мейра закричала, присев на постели. Мораг положила руку на побелевшие пальцы Мейры, сжимающие рукоятку кинжала. И тут же будущая мать расслабилась, потому что боль отступила.

– Благослови тебя Господь, Мораг, – прошептала Мейра. Крупные капли пота выступили на ее лбу.

– Ребенок родится сегодня, – ответила Мораг. Она быстро улыбнулась Мейре, и эта улыбка преобразила ее лицо.

– И у него будет одна голова. Не две.

Мейра устало улыбнулась в ответ, а Кэтрин поразилась, откуда колдунья знает о разговоре, который состоялся до ее прихода.

– Я знаю все, – сказала Мораг, отвечая на безмолвный вопрос Кэтрин. – А теперь позвольте нам придать сил следующему сыну Александра.

Сын Мейры родился в первые часы утра. Вместо обычного крика новорожденного, возвещавшего о его приходе на этот свет, ребенок жалобно захныкал. И не приник к груди матери. Его кожа имела голубоватый оттенок. Но никаких видимых отклонений не было, и, главное, он жил.

Кэтрин стояла у колыбели, любуясь маленьким существом. Он был такой крошечный, но такой хорошенький. Ей не часто прежде доводилось видеть новорожденных. В Лондоне их быстро передавала в руки нянь и кормилиц. Мейра пыталась сама кормить свое дитя и рыдала, когда он отказывался брать грудь.

Мораг стояла рядом с ней.

– Я узнаю его судьбу к следующему рассвету, – сказала она. – А ты узнаешь свою, и твоя душа успокоится. – Она взглянула на Фенеллу: – У тебя есть для меня постель?

– Конечно, – кивнула Фенелла. – И еда.

– Спасибо. – Мораг накинула плащ и прошла к двери, не ожидая сопровождения.

Фенелла взглянула на Флору, которая дремала у постели Мейры.

– Позови меня, если что-нибудь случится. Я попрошу кого-нибудь посидеть с ней, потому что нам всем надо поспать. – Она повернулась к Кэтрин: – И тебе тоже, моя дорогая. Еще не все кончилось.

Глава 17

Кэтрин проспала до середины следующего дня.

Проснувшись, она увидела на стуле возле постели аккуратно сложенные вещи: простая темная юбка, белая блузка и большая коричневая шаль, – и решила, что надо кого-то позвать, чтобы ей помогли одеться. Но тут же в голове всплыло недавнее событие. Воспоминание о родах Мейры оставалось в ней как шрам на сердце. Расчесывая волосы, Кэтрин подошла к окну. На голубом безоблачном небе сияло солнце, отражаясь в спокойной глади озера, и легкий морской ветерок приятно согревал лицо.

Казалось, ее жизнь в Лондоне осталась где-то далеко-далеко, как сон, как мираж… Сейчас Кэтрин была одета так, как одевались шотландские женщины, и чувствовала, будто всегда жила здесь, в тени этих гор, на берегу озера.

Как могло случиться, что всего лишь после двух дней этот замок и эти люди казались ей такими родными?

Повязав волосы простой лентой, она спустилась в большой холл, чтобы перекусить.

В замке царило подавленное настроение. Все говорили приглушенными голосами. Перед лицом надвигающейся трагедии вчерашнее ликование было забыто. Сидя у камина, Фенелла перебирала струны маленькой арфы. Кэтрин остановила проходящего мимо слугу и попросила принести ей что-нибудь поесть, затем уселась на стул рядом с Фенеллой.

– Добрый день, Кэтрин, – сказала Фенелла, изо всех сил стараясь улыбнуться.

– Я думала, вы с Мейрой, – ответила Кэтрин. – Я пойду к ней, как только позавтракаю.

– С ней сейчас Броуди. – Фенелла тронула струны, нахмурилась, настроила их слегка. – Ребенку не лучше. Я боюсь за жизнь внука. – Она начала играть, печальная мелодия тронула сердце Кэтрин.

– Если бы я могла как-то помочь… – сказала она. – Я чувствую такую беспомощность.

– Мы все это чувствуем. – Фенелла пожала плечами: – Теперь всё в руках Господа.

– А Мораг?

Фенелла слабо улыбнулась, ее глаза были прикрыты, словно она прислушивалась к звукам музыки.

– Спаси, Господи, Мораг. Ее люди были здесь с незапамятных времен.

– Она колдунья?

– Не знаю. Но она помогает нам, она настоящая целительница. – Пальцы Фенеллы снова прошлись по струнам арфы. – Надеюсь, она поможет нам и сейчас.

Слуга принес Кэтрин немного хлеба, кусочек масла, оставшийся от праздника, и чашку воды. Проголодавшись, Кэтрин принялась за скромную трапезу. Фенелла размяла пальцы и заиграла нежную мелодию, которая напоминала Кэтрин плавание по озеру.

– Вы очень хорошо играете, – заметила Кэтрин. – Я думала, только Джин умеет.

– А как ты думаешь, кто научил ее? Я научу и тебя, если захочешь.

– Это было бы чудесно.

– Как и все, что связано с твоим приездом, – сказала Фенелла. – Я забыла спросить тебя, когда свадьба?

Кэтрин чуть не подавилась хлебом и быстро запила его водой.

– О Господи, милая. Осторожней! Вам бы лучше пожениться поскорее. Как видишь, проклятие и так отняло у нас все, что мы имели, и я так боюсь за ребенка. Может быть, ты поможешь малышу Мейры.

Кэтрин была по натуре искренним человеком. В любых других обстоятельствах она поведала бы Фенелле о своих сомнениях и неопределенности отношений с Гейбриелом. Но как Кэтрин могла разочаровать Фенеллу, когда жизнь ребенка на грани?

– Сколько нужно времени, чтобы организовать свадьбу? – спросила она, не отвечая на вопрос прямо. – Я думала, в Шотландии тоже необходимо обменяться клятвами перед свидетелями? Поэтому пары убегают в Гретна-Грин?

– Во многих случаях да. Но проклятие гласит, что союз должен быть освящен священником. Я так думаю, что Гейбриел позовет отца Росса, чтобы отслужить церемонию. Если мы пошлем за ним в ночь перед свадьбой, утром он будет здесь.

Пока Кэтрин пыталась решить, как ответить на это, Броуди ввалился в холл, хмурый и совершенно измученный. Он доплелся до скамьи и рухнул на нее, в помутневших глазах не было ничего, кроме отчаяния.

Фенелла и Кэтрин поспешили к нему.

– Броуди. – Кэтрин первая подошла к нему, села рядом и прикоснулась к его плечу. – Что случилось?

– Мальчику стало хуже.

Фенелла и Кэтрин в отчаянии переглянулись. В глазах обеих блестели слезы.

– Мораг сказала, что завтра будет знать больше.

– Да. Мы будем знать больше… Что устраивать – похороны или крестины.

Фенелла зажала лицо Броуди в своих ладонях и посмотрела в его покрасневшие от слез глаза.

– Выслушай меня, Броуди Александр. Этот ребенок еще не умер, поэтому рано хоронить его!

– Это всего лишь вопрос времени. – Его хриплый шепот был полон безнадежности, и, потянувшись вперед, Броуди зарылся лицом в платье Фенеллы, обняв ее, как мальчик обнимает свою мать.