Нора Хесс - Сэйдж

Сэйдж покраснела, услышав оценку своей красоты, но не ответила. Да и что можно было на это сказать?! Что она не считает себя слишком большой красавицей? Так это создало бы впечатление, что он должен добавить еще какой-нибудь комплимент. К тому же она давно не та хихикающая юная девчонка, которая не понимает разницы между честным комплиментом и неискренней похвалой.

Если Джим сказал, что она красивая, значит, он действительно так думает. Поэтому молодая женщина осталась сидеть, наслаждаясь тишиной и молча глядя, как ее спутник налил воды из своей фляги и вскипятил кофе, а потом нарезал тонким ножом ломтики свинины в закопченную кастрюльку с длинной ручкой.

Солнце стремительно свалилось за темневшие в отдалении горы, и на землю опустилась ночь. В этом бескрайнем темном пространстве их костер казался маленьким, еле заметным, но от его потрескивавших поленьев распространялось доброе тепло, словно от пожатия дружественной руки; яркие искры взлетали высоко вверх, а вокруг плясали сумрачные, загадочные тени. Сэйдж посмотрела через плечо на ставшую вдруг враждебно таинственной темноту, надеясь, что огонь костра достаточно ярок и отпугнет волков, которые, она была в этом уверена, во множестве бродят вокруг.

Джим увидел ее нервное движение и ободряюще улыбнулся:

— Не беспокойся, Сэйдж. Ни один враг на четырех или двух ногах не нападет на нас. Он даже не сможет к нам подкрасться. Майор предупредит меня, если кто-то чужой появится на расстоянии мили от нас.

Затем он притронулся к кольту.

— И если уж я воспользуюсь этим, то никогда не промахнусь в того, в кого целюсь.

И Сэйдж поверила, что мужчина говорит правду, и она в полной безопасности. Джим сумеет защитить ее от любой опасности. Она расслабилась и, наслаждаясь запахом горящих сосновых дров, взглянула на огонь, а затем приняла из рук своего спутника жестяную миску с жестковатым поджаренным мясом и разогретой фасолью.

Наконец, Сэйдж съела все, что у нее было в тарелке, тщательно вытерла ее последним куском хлеба и, удовлетворенно вздохнув, откинулась назад и оперлась спиной на камень, возле которого сидела.

— Вы неплохой повар, босс, — улыбнулась она.

— Спасибо, дружок, — Джим улыбнулся в ответ и налил себе и ей кофе.

— Весь секрет в том, чтобы правильно приготовить фасоль.

Сэйдж улыбнулась и осторожно сделала глоток горячего кофе, в то время как мужчина начал сворачивать себе сигарету. Они еще посидели вдвоем, наслаждаясь тишиной, прислушиваясь к треску костра и доносящемуся до них мирному пофыркиванию лошадей, жующих траву. Наконец, Джим заметил, что у его спутницы слипаются глаза. Тогда он встал, взял скатанные одеяла и развернул их.

Сэйдж тоже поднялась с попоны, на которой сидела, чувствуя, что еще немного, и она заснет, не дождавшись, когда будет готова постель. Однако, когда Джим разложил поверх попоны спальный мешок, женщина, взяв одеяло, остановилась в растерянности, не зная, где его расстелить, чтобы лечь. С другой стороны костра? Это было бы разумно, но она совсем не желала, чтобы Джим находился от нее так далеко!

Когда он заговорил, в его голосе звучало удивление:

— Располагайся рядом, Сэйдж. Как иначе я смогу охранять тебя?

Чувствуя, что ведет себя как последняя дура или старая девственница, молодая женщина приготовилась лечь на свою постель, когда Латур вновь нарушил молчание.

— Я сейчас свожу попить лошадей к озерку в нескольких ярдах отсюда, так что у тебя есть минут десять или около того, чтобы… э э э… приготовиться ко сну.

Сэйдж мысленно поблагодарила своего спутника за ту деликатность, с которой он дал ей возможность лечь без свидетелей. Быстро сделав все необходимые приготовления, она скользнула под одеяло и, когда Джим возвратился к костру, ведя коней в поводу, сделала вид, что спит. Латур вычистил сухими сосновыми иголками посуду, затем посмотрел на старательно притворившуюся спящей женщину, улыбнулся и лег. Спустя некоторое ; время Сэйдж осторожно открыла глаза. Джим заснул, а у нее всю сонливость, как назло, словно рукой сняло.

«А все же неплохо спать под открытым небом, особенно, если устроишься с комфортом», — думала она, глядя на мерцание бесчисленных звезд в бездонном небе. Ей казалось, что в их призрачном, нежном свете исчезают все страхи, беды людские, и звезды, проливая на землю свой голубой свет, словно маленькие серебряные колокольчики, вызванивают хрустальный мотив волшебной колыбельной песенки, под которую так спокойно спать…

Сэйдж было тепло, она была сыта и находилась в безопасности. Как замечательно!

Внезапно в отдалении послышался жуткий волчий вой, нарушивший очарование летней ночи. Сэйдж захотелось придвинуться к Джиму поближе, чтобы почувствовать исходящую от него спокойную уверенность. И вдруг женщина испуганно вздрогнула, потому что услышала совершенно спокойный голос Латура:

— Расслабься, Сэйдж. Они не подойдут к костру.

И, совершенно успокоившись от его голоса, она сразу заснула и только один раз открыла глаза, когда услышала, что мужчина откинул одеяло, подбросил в костер сучьев и снова лег.

«Интересно, как он догадался, что огонь гаснет?» — подумала Сэйдж и вновь провалилась в сон.

Утро началось ярким, теплым солнечным светом, но налетавший временами довольно резкий ветер заставлял женщину дрожать и кутаться в свою теплую куртку. Сейчас она была рада тому, что последовала совету Джима и взяла ее с собой.

— Ветер холодный, потому что дует с гор, — объяснил Джим, приготавливая завтрак, точно такой же, впрочем, как и вчерашний ужин. — Там, на вершинах, еще лежит снег, и он не растает до конца следующего месяца.

Завтрак прошел торопливо. Потом, пока Джим седлал лошадей, Сэйдж собрала постели. Ее руки и ноги немного болели после вчерашней езды в седле. Тело не привыкло к этому, и она немного боялась, что не выдержит еще одного дня на спине лошади, которую нанял для нее Латур. Однако, не прошло и нескольких минут, как Сэйдж размялась и вновь почувствовала себя прекрасно.

В полдень Джим достал еще один сандвич из числа тех, которые готовила Тилли, и передал его Сэйдж; и вновь они подкрепились, не останавливая легкой рыси своих лошадей.

— Надеюсь, что у Джонти на ужин не будет говядины, — запив ленч глотком воды из фляги, произнес Латур. — Я от нее немного устал, а как ты?

— Ой, я не знаю! Я не очень разборчива в еде, — ответила Сэйдж. — Вообще-то, мне нравится говядина. Когда я жила на ферме, мы ели, главным образом, свинину и курятину.

— Я бы хотел услышать о твоей жизни на ферме… если, конечно, тебе не очень больно об этом говорить.

Сэйдж посмотрела на простиравшуюся перед ними равнину. Может ли она говорить о ферме и доме, где они с Артуром провели их семейную жизнь и так упорно работали вместе? В ее памяти встало дорогое, доброе лицо Артура, и она решила: да, она хочет говорить о том месте, где, как ей думалось, прошли лучшие годы ее жизни.