Нора Хесс - Сэйдж

Реби искоса посмотрела на Джима и спросила:

— А ты знаешь, они, кажется, нравятся друг другу.

— Не знаю и тебе не советую проявлять беспокойство. У них сегодня просто дружеский ужин.

— Да? А мне что-то кажется, что тут более, чем просто «дружеский ужин». Бьюсь об заклад, — Реби хихикнула, — что сегодня док пройдет дальше кухни. И готова спорить, он сегодня снова увидит спальню этой мисс Воображалы. И, черта с два, он будет обследовать ее как больную.

Ехидное выражение исчезло с ее лица, потому что в нее вонзился холодный и острый, как стальной клинок, взгляд Джима.

— А почему бы тебе просто не заткнуться? Подумай о тех, кто сегодня будет тебя обследовать!

— Может, это будешь ты, Джим? — с надеждой посмотрела на него Реби. — Ты так давно не приходил…

— Нет, меня не будет, Реби, — голос мужчины несколько смягчился. — Ты же с самого начала знала, что у нас не будет в будущем никаких шансов остаться вместе. Сейчас время пришло, и наши отношения кончены раз и навсегда.

Эти слова перечеркнули все ее надежды, но так просто шлюха не собиралась сдаваться. Она перешла в атаку на Джима:

— Они, эти отношения, нипочем бы не кончились, если бы тут не появилась эта чертова костлявая вдовушка, и ты это знаешь. Ты сейчас ее хочешь, но я подожду, пока ты ей не надоешь. А это произойдет очень, скоро. Эта девица не похожа на ту, которая, по слухам, спит с держателем салуна! Не спит и не будет спать!

— Да я и не собираюсь с ней спать, с чего ты взяла?

Джим задал вопрос, пытаясь сделать отрицательный жест рукой. М да, фраза Реби была ближе к истине, чем он надеялся.

Когда, наконец, принесли заказ, Джим Латур вздохнул с облегчением и склонился над тарелкой.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Сэйдж проснулась от того, что до ее слуха донеслись две разные песни. Из за окна, от дупла в высокой сосне, стоявшей рядом с салуном, донеслась заливистая трель какой-то звонкоголосой пичуги, а в кухне Тилли решила вспомнить пару непристойных куплетов одной песни из времен ее юности.

Сэйдж легла на спину и потерла ладонями свои покрасневшие от недосыпания глаза. В последнюю ночь она спала очень плохо, и развеселые песни кухарки и птицы не добавили ей хорошего самочувствия. Голова разболелась еще сильнее, явно желая разломиться на куски.

Однако, больше всего Сэйдж была недовольна собой. Почему мысль о том, что Джим все еще связан с Реби так ее растревожила, что она не спала всю ночь? Почему она думала иначе, что дало ей повод к этому? То, что он проводил со своей певицей какую-то часть дня, еще не говорит о том, чем Латур занимался по ночам. Закончив свое выступление перед посетителями салуна, она не видела его до следующего дня. Если бы у нее хватило ума хоть немного подумать, ей стало бы ясно, как и с кем он проводит ночные часы.

Сэйдж села, а затем соскользнула с кровати. Они с Джоном прошлой ночью решили предпринять в ближайшее время поездку на ранчо Макбейна, чтобы повидать Дэнни. Поэтому сейчас, вспомнив об этом, она воспрянула духом. Быстро умылась, надела юбку и сунула руки в рукава красной блузки. Сэйдж ужасно соскучилась по своему племяннику и не могла дождаться, когда, наконец, сможет увидеть его загорелое веснушчатое лицо.

Она одела туфельки, расчесала волосы и вплела в них красную ленту. Закончив одеваться, женщина толкнула дверь своей комнаты и…

У нее перехватило дыхание от того, что она чуть не угодила в объятия Джима, который уже собирался постучать к ней. Сэйдж взглянула на него и подумала, что он-то выглядит еще хуже, чем она. Судя по его диковатому виду, Джим Латур тоже этой ночью спал не очень долго.

«Реби крепко постаралась», — подумала Сэйдж и резко освободилась из рук Джима.

— Доброе утро, — холодно поздоровалась она с ним и, повернувшись к нему спиной, широко улыбнулась Тилли, усаживаясь за стол.

Джим прошел следом и сел с нею рядом.

— Я смотрю, ты оделась, чтобы ехать на прогулку, — сказал он в то время, как Тилли наливала им обоим кофе в чашки. — Боюсь, сегодня я слишком занят, чтобы кататься с тобой, но уверен, что Рустер с наслаждением составит тебе компанию.

— В этом нет необходимости, — Сэйдж потянулась за сахарницей, — Джон согласился отвезти меня на ранчо, чтобы повидаться с Дэнни.

— Черта с два ему это удастся! — взорвался Джим, заставив Сэйдж вздрогнуть и просыпать сахар на стол.

— Даже если вы будете быстрее ветра скакать, вам все равно придется сделать хоть одну ночевку в пути. А я бы тебе не советовал разбивать лагерь вместе с доктором Джоном Стюартом. А то ведь языки в городе поистреплются.

Сэйдж сгребла сахар в ладонь и высыпала его в сухую чашку.

— Я и не знала, что ранчо Джонти так далеко, — разочарованно проговорила она, — я так надеялась повидаться с Дэнни.

— Ладно, повидаешься, — Джим широко улыбнулся ей, — я тебя провожу.

Сэйдж изумленно уставилась на него, не веря своим ушам.

— А что случится с языками, если я с тобой остановлюсь на ночлег?

— Ничего, — Джим покачал головой, — никто вообще этого не заметит. Все и так знают, что ты моя женщина.

— Не болтай глупостей, Джим Латур! — Сэйдж бросила разгневанный взгляд на сидящего перед ней мужчину.

— Ну, скажем иначе, — усмехнулся Джим, — все думают, что ты моя женщина.

— Сомневаюсь, — резко бросила в ответ Сэйдж. — Особенно после прошлой ночи. Полгорода видели, как ты привел в ресторан Реби.

— Я ее туда не звал! — громко рявкнул Джим и грохнул кулаком по столу, отчего Тилли, мирно накладывающая ему на тарелку яйца с беконом, отпрянула назад, чуть не уронив завтрак на пол. — Она сама за мной увязалась, когда я собирался войти внутрь. Что, по твоему, я должен был ей сказать: «Реби, ты не можешь сидеть со мной! Я не хочу этого.» Так, что ли?

— Ну, конечно, ты едва ли мог такое сказать! — фыркнула Сэйдж, — особенно принимая во внимание, что потом, ночью, ты спал с ней!

— С ней? Спал? Да откуда ты, черт побери, получила такую информацию! — Джим уже почти кричал.

— Да все знают, что ты с ней спишь! Это не такой уж большой секрет! — Сэйдж тоже повысила голос.

— Все знают, что я с ней спал! А теперь они думают, что я сплю с тобой!

— Будь ты проклят, Джим Латур!, — закричала женщина. В эту минуту казалось, что она готова вскочить и броситься на него в атаку. — В этом ничтожном городишке все думают, будто этой ночью ты спал с нами обеими!

— Ну, не могу же я приказать им думать иначе, — Джим внезапно успокоился, взял горячий бисквит и принялся намазывать на него масло.

На лице Сэйдж выступила краска негодования. Как спокойно он относится к тому, что ее доброе имя опозорено в Коттонвуде!