Саманта Джеймс - Торжество любви

С тазиком теплой воды и чистым полотном в комнату проскользнула Мэри. И Сабрина принялась обтирать Иена, инстинктивно понимая, что ее прикосновения доставят мужу меньше боли, чем прикосновения Фрейзера. По мере того как росла гора измазанных кровью тряпок, в животе у нее все больше холодело, но она старалась не обращать на это внимания. Дважды Иен застонал: первый раз, когда Фрейзер перевернул его на бок, чтобы Сабрина могла добраться до спины, и второй — когда она дотронулась ему до плеча. И в том, и в другом случае Сабрина еле удержалась, чтобы не выскочить с криком из комнаты.

Наконец вдвоем с Фрейзером они стали рассматривать раны. На левом плече Иена у подмышки зияла огромная рваная рана, другая темнела между ребер, и весь левый бок превратился в один ужасный синяк. Из обеих ран еще сочилась темная густая кровь. Фрейзер скороговоркой заметил, что в плечо Иену угодили мечом, а рана в боку нанесена кинжалом.

— Слава Богу, что не правая рука, не та, в которой он держит меч, — с облегчением добавил он.

— Надо покрепче перевязать раны, чтобы прекратить кровотечение, а потом зашить.

Они долго накладывали полотняные повязки на плечо и бок Иена. Фрейзер ужаснулся, когда Сабрина попросила затянуть их как можно туже, но, в конце концов, сделал так, как она велела. Прошло достаточно много времени в мучительном ожидании. Наконец кровотечение унялось.

Руки Сабрины тряслись, когда она взялась за иглу. Только с третьей попытки удалось попасть ниткой в ушко. Еще раз, протерев раны, она принялась за работу.

Первый стежок дался ей нелегко. Ее собственное тело, когда она делала прокол, пронзила жгучая боль. Зато у Иена не дрогнул ни единый мускул. Второй оказался легче, но тем не менее дело продвигалось медленно: не так-то просто было сшивать концы рваной раны. Сабрина работала споро, благодаря небо за то, что Иен не приходил в сознание.

Когда она закончила, грудь ее пылала огнем. Сабрина облегченно вздохнула и повернулась к Фрейзеру: — Вот и все.

Ресницы Йена дрогнули, и он тихонько приподнял веки. Казалось, сила совершенно покинула его тело. Сабрина посмотрела в его чистые, как горный ручей, глаза и услышала голос, скорее даже не голос, а только вздох: — Тебе это доставило удовольствие, милая? — Фраза потребовала так много сил, что Иен в изнеможении закрыл глаза. А Сабрина, как ни крепилась, не смогла сдержаться, закрыла лицо руками и горько расплакалась.

Глава клана Мак-Грегоров не приходил в сознание трое суток.

На следующий день его охватил жар, и это до смерти напугало Сабрину и Фрейзера. Никогда еще Сабрине не приходилось видеть настолько обескровленного человека. Кожа Иена горела огнем, и Сабрина постоянно смачивала ее прохладной водой. Йен так сильно метался, что Фрейзеру пришлось привязать его к кровати. Оба с тревогой рассматривали раны — нет ли в них признаков нагноения.

Через день жар еще не спал. Раненый больше не метался, но беспокойно ерзал в постели. Частое дыхание едва приподымало его грудь, и Сабрина то и дело наклонялась, чтобы проверить, жив ли муж. Фрейзер приносил еду и питье, но у нее не было никакого аппетита. Сабрина ни разу не вышла из комнаты, потому что думала: стоит ей оставить свой пост, как жизнь тут же покинет Иена.

На третий день, безмолвная и обессиленная, она пододвинула стул к кровати. Постепенно кожа Иена начала приобретать естественный цвет, и Сабрине показалось, что ему стало лучше. Как она ни боролась с собой, ее отяжелевшие веки то и дело опускались и наконец закрылись совсем. Ей казалось, что она забылась на один-единственный миг.

Проснулась она оттого, что ее кто-то тянул за волосы. Открыв глаза, Сабрина увидела длинные пальцы, играющие рассыпавшимися по кровати прядями. Сна как не бывало: Иен очнулся, Иен наконец очнулся!

Сабрина положила ладонь ему на лоб. Кожа была холодной.

— Слава Богу, лихорадка прошла! — обрадовалась она. — Как ты себя чувствуешь?

— Как человек, который бился с самим сатаной и проиграл. — Его голос был хриплым и скрипучим, словно перестоявший тростник.

На лице Сабрины появилась дрожащая улыбка. Черты Иена заострились, но глаза были хотя и уставшими, но живыми.

Он протянул руку и костяшками пальцев погладил жену по щеке.

— Мне приснилось, что ты плакала по мне, дорогая. Его шепот проник Сабрине в самое сердце, и она в ответ потерлась щекой о ладонь мужа.

— Ты уехал не попрощавшись. — Вырвавшиеся слова оказались вовсе не теми, которые она собиралась сказать. Но теперь, когда они были произнесены, боль воспоминания пронзила грудь. Горло сдавило, и оно запылало огнем. — Иен, когда я тебя увидела, то решила, что ты… умер.

— И поздравила себя с тем, что стала вдовой? — На его губах появилось подобие улыбки.

— Нет! — Из-за внезапно хлынувших слез Сабрина перестала видеть и тряхнула головой, чтобы восстановить зрение. — Никогда… никогда я не пожелаю тебе смерти!

Ее жар заставил мужа улыбнуться шире. В мгновение ока все ее прежние чувства оказались сметены, точно листья неодолимым порывом ветра. Сабрина испытывала к этому человеку то, что не ожидала почувствовать никогда. Где-то в глубине сердца болезненно заныло. Осмелится ли она поверить своему ощущению? Ведь она так была уверена, что любит Джеми, но вот он ее поцеловал, а она не испытала ровным счетом ничего — ни удовольствия, ни отвращения.

А любила ли она Иена?

Сабрина не знала.

Не осмеливалась себе в этом признаться.

Муж по-прежнему держал ее за руку. Сабрина попыталась освободиться, но, несмотря на болезненное состояние, хватка его неожиданно окрепла. Он поймал ее взгляд.

— Так что, мне все это приснилось?

Она смотрела в его глаза и в их кристальной серой глубине заметила нечто такое, что заставило ее внутренне задрожать. Казалось бы, возвышаясь над мужем и глядя на него сверху вниз, Сабрина имела все преимущества. Но никогда она не чувствовала себя такой уязвимой и беззащитной.

— Нет. — Словно со стороны она услышала, как прошептала ему это слово. И тут же между ними горячим огнем вспыхнуло чувство. В ответ он произнес ее имя, и Сабрина решила, что никогда еще не слышала в его голосе такого напряжения. Иен попытался подняться, и его намерения были вполне очевидны.

Глаза Сабрины тревожно расширились, и она толкнула его рукой в грудь.

— Не надо, Иен. Лежи спокойно.

Попытка встать совершенно обессилила мужа, он выругался и в отчаянии простонал: — Проклятие! Я слаб, как новорожденный котенок. Помоги мне, Сабрина. Нужно столько всего сделать. Послать воинов и припасы в деревню…

— Все уже сделано. Аласдэр за тебя распорядился. — Теперь она отлично владела собой. Встала и уперла кулачки в бока. — Ты должен отдыхать, если хочешь поскорее набраться сил. Так что изволь меня слушаться.