Барбара Эрскин - Дитя Феникса. Часть 2

– Александр.

Но из тени никто не являлся. Там его не было.

Ноябрь 1257

Спустя неделю в Фолкленд прибыл Роберт Брюс. Унаследовавший от отца титул лорда Аннандейла, он, когда умерла его мать, стал к тому же значительно богаче, так как ему отошла большая доля владений Честеров.

– Тетя Элейн! – Он нежно поцеловал ее; он оставался все таким же заразительно веселым и сохранил былую живость и темперамент. – Как ты? Чем занимаешься? – Он успел заметить усталость и бледность на ее лице.

– Выхожу замуж, рожаю детей, старею, вот и все, дорогой племянник, – ответила она едко.

У него поднялась бровь.

– Опять новый муж? Тебе надоел бедный старина Малкольм?

Элейн невольно рассмеялась:

– Мой новый муж – все тот же бедный старина Малкольм. Я вышла за него вторично. – Она вздохнула. Эта история не получила огласки. В Шотландии смерть Роберта де Куинси осталась незамеченной. Слухи, разнесшиеся по Лондону вскоре после его чудовищной смерти от руки убийцы, миновали Элейн, лишь чуть позже сюда дошли свежие сплетни, не имевшие к этому делу никакого отношения. – Ну хватит, Роб, это долгий разговор. Расскажи мне, как ты? Как твоя красавица жена?

Роберт был женат на Изабель, дочери графа Клэра и Глостера и племяннице графа-маршала. Через пятнадцать месяцев после их свадьбы, состоявшейся в 1240 году, она произвела на свет сына. И мать, и ее сын были предметом гордости Роберта и его тетки.

– Она здорова, и Робби растет крепышом, хотя неплохо было бы, если бы он был поживее и повеселее характером. Ты должна приехать погостить у нас в Лохмэйдене, тетя Элейн. Они будут рады повидаться с тобой, уверен. – Он помолчал. – Ты ведь не была там с тех пор, как умерла мама, правда? Тебе, наверное, ее не хватает.

Элейн грустно улыбнулась.

– Я очень любила твою маму. – Она лукаво склонила голову набок. – А ты лет до семидесяти будешь называть меня «тетя Элейн», да, Роб?

– Обязательно, а ты меня – «племянник», и всегда будешь дарить мне пенни на день рождения. – Он вздохнул. – А теперь перейдем к делу. Я приехал сюда по делу: привез Малкольму послание от короля. С тех пор как вы оба, удалившись от двора, похоронили себя в деревне, там многое переменилось. – Он насмешливо посмотрел на нее. – Вообрази себе, лорды двух разных партий снова вцепились друг другу в глотки. На этот раз граф Map и граф Ментис более или менее взяли верх и подмяли под себя короля. Дервард утратил свою власть.

– Когда это случилось? – Элейн твердо подавила в себе приятные воспоминания, возникшие при упоминании знакомой фамилии. Она запретила себе думать о нем. – Но почему мы ничего об этом не слышали? – Известие потрясло ее.

– Это случилось месяц назад.

– Малкольм будет не в восторге.

– Да. – Роберт лукаво сощурил глаза. Все, что касалось возни вокруг престола, крайне его интересовало. После рождения его двоюродных братьев Хью и Джона Баллиоля, сыновей Дерворгиллы, он уже не имел права претендовать на шотландский трон. Мальчики были внуками старшей сестры его матери. И все же в глубине его души жили честолюбивые мечты. Он слишком близко подобрался к трону, чтобы теперь выпускать его из виду, тем более что Александр пока оставался бездетным, и вообще, мало ли что могло случиться.

Как и следовало ожидать, эти известия разозлили Малкольма, но у него не было другого выхода, кроме как смириться с положением дел; точно так же до него повел себя и сам лорд Дервард. Никого из них не было с королем, когда Map и Ментис нанесли свой удар. Если бы они присутствовали в тот момент, возможно, этого бы не случилось. Всю зиму Малкольм носил в душе ярость. Однако он немного смягчился, когда лорд Ментис вдруг пожаловал к ним в гости в Фолкленд. Правда, Малкольм сначала не знал, чем объяснялся его визит.

– Король Англии повелел своим баронам из северных земель идти на нас войной, – кратко начал свою речь лорд Ментис. – Он снова хочет вмешаться в дела нашего государства, оправдывая свои действия тем, что его дочь у нас несчастна. Но ничего подобного, – поправился он. – С моей точки зрения, он вряд ли решится на этот шаг, у него хватает хлопот и на юге. Но по желанию короля Александра – а это исключительно его желание – мы должны заключить союз с нашими соседями в Уэльсе. Мы начинаем переговоры с вашим племянником принцем Ливелином, миледи. – Когда он обратился с этими словами к Элейн, истинная цель его приезда стала всем ясна. – И хотя ваш муж не сторонник нашего правления, я знаю, что вы оба верные подданные нашего короля Александра. Согласны ли вы написать письмо принцу, вашему племяннику, и со своей стороны посоветовать ему поддержать начинание нашего короля? – Он внимательно вглядывался в нее; у миледи было усталое лицо, но красота ее не увяла, та самая красота, что в свое время покорила короля. Он слышал, что она когда-то была страстной поборницей независимости Уэльса, и, если ему удастся привлечь ее на свою сторону, они получат мощную поддержку.

Элейн выдержала его взгляд. Лорд Ментис был высокий, худой человек с угрюмым лицом. Он не пытался действовать на нее мужским обаянием и сделать таким образом своей сторонницей. Элейн даже подозревала, что он был в числе тех, кто отговорил Александра от брака с ней. Однако она сочла, что его просьба поддержать союз Шотландии и Уэльса имела смысл, и кивнула.

– Я напишу ему и изложу ваш интерес, лорд Ментис. Подобный союз получит мое полное благословение.

Ментис склонил голову в ответ.

– Король Александр будет благодарен вам за помощь, миледи. Он… – Ментис помедлил, как бы подыскивая правильные слова. – Несмотря на то что ему только шестнадцать, он быстро становится самостоятельным, и выше всего для него сейчас объединение всех партий в нашей стране.

Замок Роксбург. Декабрь 1257

Когда король вызвал Малкольма на совет в Роксбург, Элейн поехала с ним, снова оставив мальчиков на попечение Ронвен.

Дональд Map вместе со своим отцом был в королевском замке. Он присутствовал на всех заседаниях совета, был серьезен, внимательно прислушивался к доводам выступавших; он опять ухаживал за королевой. Молодой человек стал повыше ростом, раздался в плечах, и бородка, когда-то реденькая, теперь густой порослью обрамляла его подбородок, усиливая его линию и придавая лицу мужественное выражение. Элейн исподтишка наблюдала за ним. Она была в смятении, но в то же время ее немного забавляло то обстоятельство, что при виде Дональда ее сердце начинает бешено биться. Он не подавал виду, что заметил ее появление, но в тот вечер, когда она сидела с другими дамами и вышивала, слушая песни французского трубадура, кто-то сунул в ее руку записку: