Лоретта Чейз - Ваш скандальный нрав

– Ты делаешь все не очень… тщательно, – тихо проговорила она.

– Не спеши, – сказал он.

– Нет, это ты не спеши, – перебила его Франческа.

Вытащив из корзины губку, она тщательно натерла ее мылом со всех сторон, чтобы губка стала скользкой. Обхватив бедра Джеймса ногами, Франческа придвинулась ближе к нему. Они оказались вместе в середине ванны. Она стала водить губкой по его шее и плечам, а потом ее рука начала спускаться вниз, к его восставшему естеству, которое жаждало прикосновений к женской плоти.

Но с этим можно было подождать.

Кордер остановил ее руку.

– Снова моя очередь, – хрипло проговорил он.

Забрав у Франчески губку, Джеймс повторил все ее движения – натирал ее шею и плечи, руки и изящные кисти, ладони. Он двигался медленно, кругами, пока не дошел до ее нежных, безупречно круглых грудей, которые Джеймс несколько раз обвел мыльной губкой. И тут как-то сами по себе пришли нужные слова – словно они только ждали подходящего мгновения. Джеймс тихо сказал Франческе на языке Данте, что она зажгла в нем огонь, что он жаждал овладеть ею с того самого момента, когда впервые увидел…

Потянувшись, Франческа запустила пальцы в его волосы и улыбнулась, как девчонка – игривая, шаловливая, непослушная.

Джеймс был словно околдован. Губка выпала из его рук, и он стал ласкать ее тело – гибкую шею, плечи, руки, грудь. Ему казалось, что он может делать это вечно, потому что никогда в жизни прикосновения к женщине не вызывали у него таких божественных ощущений. И все время Кордер тихо говорил ей ласковые слова на языке его матери, хотя он никогда не считал себя романтиком, способным на такое.

Ее взор опустился вниз, глаза их встретились. А потом Франческа наклонилась, и ее губы коснулись его губ.

Это было очень нежное, легкое прикосновение.

– Per quanto ancora mi farai aspettare? – спросил он, касаясь губами ее рта. – Сколько еще мне ждать? – Baciami. – Поцелуй меня.

Франческа улыбнулась.

Его губы потянулись к уголку ее улыбающегося рта.

– Baciami, – повторил он по-итальянски.

И она поцеловала его.

Робко. Ласково. Нежно – так нежно, что его тело содрогнулось, и Джеймс сказал себе, что это, должно быть, легкий озноб от холодной воды.

Как будто рядом с ним находилась не Франческа, а совсем другая женщина.

И все же это была она, мадам Боннард, его Франческа. Она заставила его холодное, зачерствевшее сердце изнывать от боли. Ее ноги обвивались вокруг его торса. Джеймс прижал ее к себе, а поцелуй все длился и длился, погружая обоих в ослепляющую пучину страсти. Джеймс крепко держал ее, словно опасаясь, что, если он ее отпустит, она оттолкнет его, уплывет в море и навсегда исчезнет в его лазурной дали.

Пожалуй, именно в это мгновение Джеймс понял, что с ним произошло, когда она спрыгнула в воду с балкона. Хотя, возможно, он лишь почувствовал что-то такое, что смог понять гораздо позже.

Руки Франчески, скользнув по его волосам и подбородку, спустились ему на грудь. Прервав поцелуй, Джеймс взял ее за руку и стал нежно целовать кончики пальцев, а затем прижал губы к мягкой ладони.

Франческа тоже поцеловала ему руку. Потом ее рука опустилась под воду и нежно сжала его возбужденную плоть. Джеймс застонал. Она одарила его еще одним горячим поцелуем, от чего его обдало жаром. Джеймс оттолкнул ее руку и очень быстро – гораздо быстрее, чем ему того хотелось, – вошел в нее. Он по-прежнему крепко держал Франческу, как будто боялся, что мир прекратит свое существование, если он отпустит ее.

«Не спеши, – говорил он себе. – Пусть эта сладкая пытка длится вечно».

Он действительно пытался двигаться медленнее, но она осыпала мелкими поцелуями его лицо и шею, ее руки были такими нежными, и реальность начала терять свои очертания. Вода вокруг них пульсировала в такт их ритмичной пляске.

Наконец Джеймс потерял над собой контроль и позволил отливу унести его на своих волнах. Они поднимались и опускались вместе, все выше и выше до тех пор, пока обоих не охватил экстаз, заставивший их забыть обо всем на свете…

Глава 12

Они краснеют – это им идет,

И мы им верим, хоть они и лживы.

Притом же отвечать им не расчет:

Они обычно так красноречивы,

Вздыхая, так кривят прелестный рот

И опускают глазки так красиво,

Потом слезу роняют, а потом –

Мы вместе с ними ужинать идем.

Джеймс так нежно ласкал ее – град мелких поцелуев осыпал ее нос, щеки, лоб, уши, шею, плечи. И Франческа отвечала ему тем же, словно девочка, которая влюбилась первый раз в жизни. А когда Джеймс остановился и чуть откинулся назад, чтобы посмотреть на нее, Франческа знала, что в ее глазах сияют звезды и погасить их она не может.

Она так долго пребывала в оцепенении, так давно не испытывала нежных чувств, только не понимала этого. До сих пор. Ей стало казаться, что долгий и чувственный ритуал купания отмыл ее от грехов, от той оболочки или коросты, которой она была покрыта и которая мешала ей испытывать всю полноту блаженства.

А теперь она получила эту возможность.

Франческу переполняла радость. И это не было простым наслаждением, которое дает физическая близость с мужчиной, – нет, ей казалось, что ее сердце пляшет от восторга.

Джеймс потянулся за сухим полотенцем.

– Ты заставляешь меня все время придумывать что-то, – промолвил он. Завернув Франческу в мягкую ткань, он помог ей вылезти из ванны. – Мне не следовало оставлять тебя в воде так долго. Если ты заболеешь, Тереза меня убьет.

– Но мне очень понравилось, – заметила она. – Это было забавно.

– Забавно… – повторил он. Нахмурившись, Джеймс взял еще одно полотенце и осторожно, как умела делать только Тереза, обернул им ее голову, завернул его спереди жгутом и закинул назад, так что получилось некое подобие тюрбана.

– Тебе и раньше приходилось это делать? – поинтересовалась Франческа.

– Никогда, – ответил он. – Ты первая.

Ей захотелось, чтобы это было правдой, чтобы он был ее первым мужчиной, чтобы испытывал те же чувства, что и она.

Но она знала, что это не так.

– Сядь у огня, – предложил Джеймс.

Франческа послушно села на кушетку и стала наблюдать за тем, как он яростно трет полотенцем свои волосы.

Когда он опустил руки, блестящие черные кудри рассыпались по его плечам. Франческа изогнулась, чтобы снова прикоснуться к ним. Ей вообще хотелось трогать его, и она медленным, задумчивым взором обвела его высокую фигуру с головы до пят. А потом отвернулась, легла на кушетку и стала смотреть на огонь.

Она и не заметила, как заснула.

И не слышала, как Джеймс ушел.