Виктория Холт - Шелковая вендетта

– Ты видела Дрэйка Олдрингэма?

– Дрэйка Олдрингэма? Это не того...

– Да, тот самый, что приезжал к нам когда-то с Чарльзом. Потом был скандал, и он кинул твоего брата в озеро.

– Да, я помню. Он наказал Чарльза за то, что тот запер тебя в мавзолее. Так он был здесь сегодня?

– Да, и он определенно подружился с Джулией.

– Как странно! Но вряд ли между ними есть что-то серьезное. Джулия встречается с таким количеством народу. Они неизбежно должны были когда-нибудь встретиться.

Когда мы приехали домой, я рассказала об этой встрече бабушке. Она всегда любила послушать, как мы провели вечер.

– Я так удивилась, когда увидела его, – сказала я.

– Ты сразу его узнала?

– Конечно. Он из тех людей, кого не забудешь. В нем всегда было что-то особенное. Помнишь, как Чарльз гордился, что он соблаговолил провести каникулы в Шелковом доме?

– Интересно, увидитесь ли вы с ним снова, – произнесла бабушка, внимательно глядя на меня.

– Он сказал, что заедет, – ответила я, – с Джулией.

Он и правда заехал – и действительно с Джулией. Бабушка с Касси вышли их встречать, я представила ему графиню.

– Ну разве не странно видеть Ленор в таком месте? – сказала Джулия. – Кто бы мог подумать такое лет десять назад?

– С тех пор мы все изменились, – напомнила я ей. – Не хотите ли выпить кофе? В это время мы часто пьем кофе.

– Да, пожалуйста, и мне хотелось бы здесь все осмотреть.

– О, Дрэйк, – воскликнула Джулия, – ты же не интересуешься модой.

– Зато я интересуюсь Ленор, – парировал он.

– Это просто чудо, что им удалось такое сделать, – заметила Джулия.

– Они очень способные, – улыбнулся мне Дрэйк.

Бабушка была очень радушна.

– Графиня Бэллэдер вывела меня в свет, – сказала Джулия.

– Сейчас я оставила это занятие, – объяснила графиня, – мне больше по вкусу этот магазин.

Касси приготовила кофе, и мы расселись в приемной с красными коврами и белой мебелью. Обстановку выбрала графиня – она считала, что эта комната должна производить впечатление роскоши.

Дрэйк часто задерживал на мне взгляд. Я догадывалась, что он сравнивает меня с той маленькой испуганной девочкой, которую когда-то заперли в склепе.

– Ну и как у вас идут дела? – спросила Джулия.

– Прекрасно, – ответила графиня.

– Да, ваши платья действительно в моде, – сказала Джулия, – я только вчера разговаривала с леди Бронсон, она по чьему-то совету купила себе бальное платье в другом месте... не у Ленор, и, Боже, как теперь расскаивается в своей ошибке.

– Надеюсь, у нее достаточно здравого смысла, чтобы не повторить ее, – улыбнулась графиня.

– Мне хочется заказать себе новое утреннее платье, – сказала Джулия. – Нужно будет потом посмотреть, что у вас есть, раз уж мы заехали.

Беседа текла легко и непринужденно. Дрэйк рассказывал о своем загородном доме:

– Это совсем небольшое поместье, которое принадлежит нашей семье уже несколько поколений. До меня там жила моя тетя, недавно она умерла, и я переехал туда. Его расположение просто идеально, учитывая, что там живут мои избиратели.

– Да, в этом вам повезло, – согласилась я.

– А мой городской дом еще меньше. Поэтому я, по возможности, живу загородом.

– Как это, наверное, интересно – находиться в центре всех событий, – сказала я. – Мы только читаем о них в газетах, а вы являетесь их непосредственным участником.

– Это меня всегда и привлекало в политике. Честно говоря, я не ожидал, что пройду на выборах с первого раза. Отчасти мне повезло. Я оказался в нужное время в нужном месте.

– Это общее правило жизненного успеха, – включилась в разговор бабушка, – оказаться в нужном месте в нужное время.

– И как редко это удается, – добавила я.

– Но когда удается, следует быть благодарным судьбе. Нужно хватать удачу и держаться за нее обеими руками.

– Когда вы хотели бы посмотреть платья? – спросила у Джулии графиня.

– Может быть, прямо сейчас? – предложила Джулия.

– Пойдемте, я провожу вас.

Джулия с графиней ушли, и я почувствовала себя свободнее. У меня вызывало легкую досаду ее поведение по отношению к Дрэйку. И мне все время казалось, что она наблюдает за нами обоими, когда мы обращаемся друг к другу.

– Вы – либерал, – сказала я, когда они ушли, – а это значит, что ваша партия сейчас не у власти.

– Мы исправим это на следующих выборах.

– Ив кабинет снова придет мистер Гладстон. Кажется, уже в третий раз?

– В четвертый.

– Он уже немолод, вы так не считаете?

– Это величайший политик нашего столетия.

– О, слова истинного последователя! Но я думаю, что кое-кто на верхних ступенях власти не согласится с вами.

– Вы намекаете на Ее Величество королеву.

– Разве я не права?

– Она – человек стойких пристрастий и предубеждений. К сожалению, последнее относится к мистеру Гладстону.

– А это не повлияет на его назначение премьер-министром?

– Конечно, повлияет. Никак не могу понять, почему она так настроена против него.

– Полагаю, все мы питаем к одним людям необъяснимую привязанность, а к другим – стойкую антипатию.

– Вы тоже?

– К большинству людей я отношусь с симпатией, но есть отдельные личности, которых я никогда не полюблю.

В эту минуту я думала о Чарльзе. Даже до инцидента с мавзолеем я испытывала к нему неприязнь.

– Мистер Гладстон – не столь блестящий придворный в том смысле, в каком им был лорд Мельбурн. Юная королева была ему предана.

– А позже – Дизраэли, – прибавила я.

– Никогда этого не понимал. Но он ловко манипулировал словами.

– А Гладстон – нет?

– Он был хорош как оратор... но не как льстец. Гладстон – великий человек, и ради торжества своих идеалов он готов рискнуть даже своей политической карьерой. Такие люди – большая редкость.

Его глаза горели энтузиазмом. Мне нравилась его пылкость. Я находила, что прекрасно провела это утро.

Бабушка извинилась и ушла по делам, прихватив с собой Касси; мы с Дрэйком остались одни.

Мы говорили легко и естественно. Я рассказала Дрэйку про магазин и про то, как, оставшись вдовой с ребенком на руках, я не захотела жить в Шелковом доме. Я жаждала независимости, и в конце концов пришло время, когда отъезд стал просто необходим.

– Так я бухнула весь свой капитал в это предприятие, – закончила я.

Он внимательно меня слушал. Я была благодарна ему за то, что он ничего не спросил о Филиппе. Потом я рассказала ему, как трудно мы начинали и как графиня спасла нас от краха.

– Салон очень много значит для вас, да, Ленор? – спросил он.

– Этим я зарабатываю себе на жизнь.

– Но ведь дело не только в этом, правда? Магазин знаменует для вас свободу и что-то еще, что вы хотите доказать всему миру.