Луи Бриньон - Наказание свадьбой

рывался, — а я как последняя дура помогала ему. И в этом виноваты вы, отец. Если б я знала правду — назло ему согласилась бы на этот брак! Мерзавец, он говорил такие гадости, оскорблял меня… а я?

Генриетта подняла заплаканное лицо. В глазах мелькнула надежда.

— Попросите короля, отец, сделайте что-нибудь, я должна выйти за него замуж, я должна наказать его, иначе просто сойду с ума. Ведь должен же быть способ исправить случившееся?

Увидев, что отец замялся, Генриетта воспрянула духом.

— Прошу вас, отец, не скрывайте от меня ничего, прошу вас! Я должна знать.

— Не знаю, — неопределенно проговорил герцог, — стоит ли вообще об этом говорить?

— Отец, — у Генриетты даже слезы высохли, — прошу вас!

— Существовало условие, — сдался наконец герцог.

— Какое условие? — еще не веря в свою удачу, спросила Генриетта.

— Ты все равно не сделаешь этого, — герцог Орлеанский встал.

Но Генриетта ухватила его за руку и усадила обратно.

— Какое условие? Я хочу знать, — с необыкновенной твердостью повторила вопрос Генриетта.

— Хорошо! Король поставил одно условие перед наказанием. В случае, если ты откажешься от свадьбы, ты… ты можешь изменить решение, и граф не в праве отказаться от брака с тобой, но… но только в случае, если ты при свидетелях опустишься пред ним на колени и будешь умолять жениться на тебе. Зря я тебе это рассказал, Генриетта. Ты все равно не сделаешь этого, к тому же король хочет женить графа на одной испанке.

— Вот как? — спокойно спросила Генриетта, хотя едва сдерживала в душе ликование.

Она и не такое сделает, чтобы отомстить этому мерзавцу! Генриетта обняла отца и поцеловала в щеку.

— Благодарютебя, отец!

Герцог поцеловал дочь в лоб и, пожелав отдыха, оставил ее одну.

Весь день слуги докладывали герцогу о том, что Генриетта лихорадочно вышагивает по комнате, затем раздался какой-то шум, а потом все стихло. Герцог не ложился спать. Сидя в гостиной, он заметил, как мелькнул край накидки Генриетты. Когда он вышел во двор, Генриетта выезжала из ворот.

— Неужели этот пройдоха оказался прав? — с радостным удивлением думал герцог.

Перекрестившись, он попросил у бога прощения за маленький обман, который и был условием, поставленным ему Луи.

После возвращения в замок Луи сразу же окунулся в повседневные дела родового поместья, чего раньше с ним никогда не случалось, на что сразу же обратил его внимание де Валиньи. Но Луи лишь отмахнулся от него. Вместо заведенных ранее порядков, которые заключались в более или менее приятном времяпровождении, он без устали разъезжал по окрестностям, помогая решать насущные дела своих подданных. Крестьяне из окрестных деревень, входящих в состав графства Сансер, ранее в глаза не видавшие своего хозяина, с удивлением смотрели на красивого молодого человека, гарцевавшего на поразительном скакуне. В течение трех дней Луи узнал о своих подданных гораздо больше, чем за всю предыдущую жизнь. Поездки и общение с людьми приносили Луи желанное спокойствие, а самое главное, отвлекали его от мыслей о Генриетте.

Диманш по-прежнему ворчал на своего воспитанника, возвращавшегося домой поздними вечерами, но делал это с добродушной ухмылкой, ибо в действительности не мог нарадоваться столь резкой перемене в поведении Луи. Диманш аккуратно складывал всё возрастающую кучу писем, написанных женским почерком, на столе в опочивальне Луи. Луи не читал эти письма, равно как не обращал внимания на молоденьких девиц в самом замке, которые так и липли к нему. И это обстоятельство еще больше радовало Диманша. Сам Луи не замечал происходящих с ним перемен, он как всегда вел себя, как подсказывали его чувства.

На утро четвертого дня после приезда в Сансер Луп получил письмо от своего дяди, в котором тот известил его о переговорах, которые вел король. Речь, в частности, шла о его женитьбе на некой испанке, имя которой не упоминалось.

— Ни за что на свете, — свертывая письмо в трубочку, — произнес Луи, — кроме Генриетты, никто не займет место моей супруги.

— Плохие новости?

Луи передал письмо Диманшу

— Ничего существенного, положи его с остальными и набери для меня побольше еды, я ненадолго уеду.

Когда через некоторое время Луи вышел из замка во внутренний двор, там уже стоял оседланный конь с притороченным к седлу мешком. Луи выехал из замка через узенький мост, переброшенный через ров, и сразу свернул налево, направляя бег коня к дороге, которая вилась между двух полей. Выехав на нее, Луи погнал коня галопом, поднимая после себя клубы пыли. Через четверть часа скачки Луи въехал в деревню. Крестьяне, работающие возле своих домов, с неприкрытым удивлением следили за его действиями. Луи подъехал к полуразвалившемуся бревенчатому домику и спешился. Отвязав мешок с припасами, он взял его и вошел в дом.

В доме была всего лишь одна комната. Все здесь напоминало о страшной нищете обитателей этого места. Почувствовав смрадный запах, Луи на мгновение задержал дыхание. В комнате находилось всего одно окно, возле которого стояла единственная кровать. На ней лежала молодая женщина в платье из грубого полотна. Четверо маленьких детей возились неподалеку. В углу сидела сморщенная старуха. Взгляд ее пронзительных глаз был направлен на Луи. Луи подошел к почти сгнившему столу и, развязав мешок, выложил все припасы на стол. Дети, увидев хлеб, сыр, мясо, наперегонки бросились к столу. Оставив детей разбираться с едой, Луи подошел к старухе и, вынув из кармана несколько монет, вручил ей.

— Купишь дочери лекарства, — сказал он.

Та молча приняла деньги. Луп подошел к женщине и потрогал ее лоб. На его лице появилось удовлетворенное выражение.

— Лихорадка отсутствует. Даст бог, твоя дочь перенесет болезнь.

Старуха не произнесла ни единого слова.

Оставив их, Луи вышел. Возле его коня толпились крестьяне: мужчины и женщины.

— Да благослови бог вашу светлость! — наперебой раздались голоса.

Луи улыбался всем, чувствуя себя счастливым от этих простых слов.

— Староста, — обратился он к одному пожилому мужчине.

Тот подошел, низко кланяясь.

— Впредь сообщай обо всех жителях, которые нуждаются в помощи. И сами их не оставляйте, помогайте, кто чем может. Я буду навещать вашу деревню, равно как и все остальные. Те из вас, которые лишены кормильцев и голодают, могут рассчитывать на мою помощь. Я не позволю никому на моих землях голодать! — Луи прервал поток благодарностей и продолжал, — но это вовсе не значит, что вы должны отлынивать от работы. Будьте усердны и трудолюбивы, а в остальном положитесь на меня. Увидимся еще!