Кэт Мартин - Цыганский барон

И вот сейчас она ласкала его, почувствовала, как он напрягся. От него пахло одеколоном и чем-то до боли знакомым, мужским. Губы его, язык творили чудо. Когда она поцеловала его в ответ, Доминик застонал.

И точь-в-точь, как в том ее сне, ладони Доминика накрыли грудь. Большими пальцами он ласкал ей соски. Кэтрин чувствовала тепло его тела, сердце бешено колотилось. Она чувствовала его возбужденную плоть, вспоминая о том, как прекрасно было ощущать его внутри себя, как он входил в нее, называя своей, как сумел овладеть не только телом ее, но и душой.

Услышав шаги, они остановились, но сердца их бились так сильно, так трудно было расцепить объятия, что они смогли оторваться друг от друга лишь в тот самый момент, как леди Кампден, женщина с лицом падшего ангела, подошла к ним. К удивлению Кэтрин, дама смотрела на Доминика с едва скрываемым раздражением.

— Не знала, что вы… знакомы, — произнесла она после обмена приветствиями.

— Почему бы нам не знать друг друга? — ответил Доминик. — Мы с леди Арундейл были представлены несколько минут назад. Ее дядя, герцог, предложил мне проводить девушку подышать.

Казалось, что темноволосая красотка сомневается в правдивости ответа. Кэтрин не могла понять одного: зачем леди Кампден так важно знать, почему Доминик и она, Кэтрин, оказались на террасе вдвоем?

— Ну что же, — протянула наконец брюнетка, — здесь действительно душно. Я решила уехать домой пораньше. К несчастью, лорда Кампдена вызывают из Лондона по делам, так что компанию мне могут составить только слуги. Полагаю, — с улыбочкой на пухлых губах добавила Кампден, — мне стоит уехать прямо сейчас.

Доминик ответил улыбкой:

— Полагаю.

Что-то во взглядах, которыми обменялись эти двое, насторожило Кэтрин. Неужели леди Кампден, замужняя женщина из хорошей семьи, обладающая весьма высоким статусом в обществе, могла вот так… Кэтрин слышала о подобных вещах, но никогда не видела своими глазами, как это происходит.

— Хотя, — чуть раздосадованно продолжала леди Кампден, — еще ведь совсем рано. Может, и не стоит уезжать?

Отчаянно дерзкий взгляд брюнетки не оставлял сомнений — леди Кампден была уверена, что Доминик проводит ее домой!

Брюнетка еще немного постояла, выжидательно глядя на Доминика, но, так и не дождавшись его ответа, холодно улыбнулась, попрощалась и уже на ходу бросила через плечо:

— Кстати, ужин сервирован. Вы ведь не хотите его пропустить?

Вильнув бедрами, она повернула за угол.

— Вижу, тебе не пришлось долго искать замену, — резко обернувшись к Доминику, сказала Кэтрин.

Доминик нахмурился.

— Да, мы с леди Кампден одно время… э… дружили. А что касается того, о чем ты подумала, я слишком переживал из-за тебя, чтобы заниматься поисками партнерши. Сейчас-то я понимаю, что беспокоился зря.

Он снова был зол. А Кэтрин ликовала. Он переживал, думал о ней так же, как и она о нем.

— Нам лучше пойти в дом, — предложил Доминик. — Мы и так дали повод для сплетен. Кроме того, я зверски голоден.

Кэтрин видела, как черные цыганские глаза стали матовыми, остановившись на ее полной груди. Кэтрин узнала этот взгляд. Если Доминик и испытывал голод, то он ничего общего не имел с едой. Девушка вспомнила его слова о возможных сплетнях и невольно вздрогнула. Ни ей, ни ему нельзя сейчас попадать на острые язычки светских кумушек.

Доминик решительно повел свою спутницу в зал, но Кэтрин остановила его:

— Не хочешь ли ты сказать, что собираешься ужинать? Доминик, тебе нужно бежать, пока никто не узнал правды.

Доминик смерил Кэтрин взглядом и с насмешливой улыбкой сказал:

— Как я уже говорил тебе, моя прекрасная леди, цыган может сыграть любую роль, от нищего до короля. Может быть, на сей раз вам представится случай убедиться в правдивости моих слов. Если, конечно, — и тут уголки его губ приподнялись, а глаза дерзко прищурились, — вас больше не прельщает перспектива продолжить нашу… беседу.

— Разумеется, нет, — рассерженно сверкнув глазами, ответила Кэтрин. — Как вы, надеюсь, понимаете, я больше не ваша собственность. Мы в Англии, а не в таборе.

Доминик стиснул ее руку.

— Увы, Катрина. Если бы мы были в таборе, ты бы уже лежала подо мной, а не сидела рядом за ужином, на который я смотреть не могу.

Кэтрин вспыхнула. Но стоп…

— Как это, сидеть рядом с тобой?!

А она-то верила, что он отпустит ее.

— Разве ты не хочешь увидеть спектакль целиком? Или, — помрачнев, спросил Доминик, — ты собираешься ужинать со своим англичанином?

— Моим англичанином?

«Да прекрати же ты повторять за ним как попугай!»

— Тот твой возлюбленный, или забыла? Это, конечно же, юный Джайлс?

Как много лжи. Ложь заслоняла правду, обволакивала их обоих, как густой лондонский туман.

— Лорд Джереми просто мой друг.

Они подошли к дверям столовой — роскошного зала с высоким потолком, стены были обтянуты кожей с вышитыми золотом геральдическими лилиями — символами древнего могущества страны. Вдоль стен висели бесчисленные портреты английских королей. С серебряных блюд на подносах у стоящих вдоль стен слуг вился ароматный дымок. Столы покрывали белоснежные скатерти. Громадные букеты алых роз услаждали взгляд гостей, как и многочисленные яства на столах у дверей.

— Вот вы где, — воскликнул при появлении Кэтрин дядя Гил. Рядом с Гилом стоял его друг сэр Осгуд Хорнбакл. — Я уже начал беспокоиться.

Кэтрин не знала, то ли вздохнуть с облегчением, то ли, наоборот, насторожиться. Неужто дядя так глуп? Сколько еще Доминик сможет его дурачить?

— Ваша прелестная племянница заставила меня позабыть о времени, — галантно заметил Доминик, подводя Кэтрин к Гилфорду. — Надеюсь, вы меня простите.

— Конечно, — согласился герцог. — Когда со мной моя Кэтрин, я тоже готов позабыть обо всем на свете.

— Грэвенвольд? — обратился к Доминику Осгуд. — Вы, кажется, друг Стоунлея. Наслышан. Рад встрече с вами.

Интересно, кто такой Стоунлей? Еще один переодетый цыган? У Кэтрин голова шла кругом.

— И я рад, — заверил собеседника Доминик с такой искренней любезностью, будто и в самом деле всю жизнь мечтал о встрече с Осгудом.

Его уверенность изумляла Кэтрин. Она знала, что Доминик умен и хорошо образован, но существовало немало подводных камней, на которых он мог сломать себе шею, и с каждым мгновением опасность оступиться возрастала.

— Добрый вечер, ваша честь.

К дяде подошла леди Агата Джеймс. Вскоре к ним присоединилась еще одна дама, леди Элизабет Мортон, золовка леди Кампден.

Женщины несколько минут мило беседовали с мужчинами, после чего Хорнбакл предложил всем пройти в зал.

Кэтрин улыбнулась. Сэр Осгуд всегда был душкой — лысоватый коротышка с моноклем. Едва ли кто-то, глядя на этого забавного чудака, мог представить, что в молодости он был настоящим героем. Во время войны в колониях[4] Осгуд спас жизнь нескольким высшим чинам, заслужил покровительство короны и наследственный титул. После тех событий дядя Гил и Осгуд сблизились. И дружили уже почти тридцать лет.