Сью-Эллен Уэлфондер - Влюбленный дьявол

С поразительной отчетливостью перед его глазами снова встали образы, мучившие его с тех пор, как он узнал о последнем нападении Кеннета.

Только на этот раз все было гораздо страшнее.

– Алек! Малькольм! – остановил он двух самых рослых парней. – Идите к спальне моей жены. Проверьте, заперты ли там все окна. Убивайте любого, кто попытается туда войти. И пусть Томас охраняет дверь до последнего дыхания.

Оба молча кивнули и повернули на лестницу, ведущую к спальне Дункана и его жены.

Дункан бросился за ними. Он должен быть уверен в безопасности жены. И сына.

Поднимаясь по лестнице, он едва не сбивал с ног попадавшихся на пути нерасторопных слуг.

Но неожиданно остановился.

Господи, что на него нашло? Ведь он хозяин замка, и его долг – позаботиться обо всех членах своего клана.

Обо всех. А не только о своей семье.

Чтобы успокоиться, Дункан сделал глубокий вдох и провел рукой по влажным от пота волосам. Он никогда не забудет о законах чести, о своих обязанностях. Не поступит столь низко.

Ведь от его действий зависит безопасность всех и каждого в замке, в том числе Линнет и Робби.

И все же он невольно посмотрел на лестницу, ведущую к спальне его жены. Еще не стихли шаги Алека и Малькольма. Он был уверен, что, если потребуется, они защитят его жену и ребенка, даже ценой собственной жизни.

Он тоже будет сражаться не на жизнь, а на смерть на крепостной стене.

Плечом к плечу со своими людьми.

Он решительно повернулся лицом к залу и окинул глазами бурлящий вокруг него водоворот людей.

Но в этом кажущемся хаосе все подчинялось определенной цели.

Фергус все еще размахивал своей булавой и разгонял по постам вооруженных людей, хотя никого из них нельзя было назвать лентяями.

Скорее наоборот.

Дункан с гордостью отметил, что даже юные воины, недавние оруженосцы, действуют так, как их учили. Их обнаженные мечи, готовые к бою, сверкали на поясах, ножны были оставлены, чтобы не мешать в сражении.

Ни один не отступит, будет драться до последнего.

Слава распространилась по всей Шотландии о его клане. Его бойцов считали самыми отважными и крепкими бойцами во всем Шотландском нагорье.

Торопились занять свои места у амбразур лучники, гордость Дункана.

Сам он крепко сжимал обтянутую кожей рукоять меча. Он великолепно владел этим испытанным в бою идеально сбалансированным оружием, играючи мог снести им человеческую руку, даже не заметив этого.

Он почувствовал мягкую кожу рукояти. От его прикосновения она стала теплой и податливой, как женщина в объятиях возлюбленного.

Дункан усмехнулся. Сейчас он был далек от любовных утех как никогда.

Потому что собирался сеять вокруг себя смерть, не зная пощады.

С решительностью, выработанной годами военной выучки, он отбросил все посторонние мысли. Все, кроме главной: сохранить свою жизнь и сбросить противника со стен замка. Он быстро прошел через зал, торопясь попасть на крепостную стену.

Навстречу ему по лестнице, ведущей к главной башне, бежал Мармадьюк. Он тяжело дышал, на лице выступили капли пота. Заметив Дункана, англичанин резко остановился и перевел дух.

– Кто? – Это было единственное, что сейчас волновало Дункана. Хотя ответ он знал заранее. И все-таки повторил: – Кто?

– Кеннет. – Мармадьюк провел рукой по лбу. – Как всегда, дьявольски хитер. Они поставили галеру на якорь на безопасном расстоянии и добрались сюда на крошечных лодках из ивняка, обтянутых шкурами. В каждой – по одному человеку. Похоже, они собираются взорвать стены.

– Что с нашей обороной?

– Мы, как всегда, готовы, – доложил Мармадьюк. – Обрушили на них поток стрел, но они используют свои лодки вместо щитов, Держа их вверх дном и прикрывая людей, которые ковыряются под нашими стенами.

– А если поджечь стрелы? – Дункан отступил на шаг, пропуская двух прачек, которые несли корзины с полотном, видимо, собираясь заняться телом бедняги Йена.

– Лишняя трата сил и времени. Они укрыли лодки водорослями. Мне удалось поджечь пару лодок раньше, чем они успели это сделать, – прихвастнул Мармадьюк, зло усмехнувшись. – Но я обошелся без горящих стрел.

Дункан удивленно приподнял бровь:

– И как же это тебе удалось?

Мармадьюк похлопал Дункана по плечу.

– Это кое-что получше, дружище. – Он явно был очень доволен собой. – Эту штуку нам с тобой давно надо было сжечь ко всем чертям.

– Нет, ты не мог этого сделать. – Дункан заподозрил неладное, и довольная физиономия англичанина подтвердила его предположения.

– Еще как смог, – сказал Мармадьюк, задорно сверкая здоровым глазом. – Она прекрасно горела. Освещала этому ничтожеству и банде его недоносков дорожку к своему пристанищу в аду. Им стоит поторопиться. Насколько я помню, ждать она не любит.

– Да, – улыбнулся Дункан. – Путь им предстоит неблизкий.

Мармадьюк от души расхохотался, и они вместе пошли вверх, на стены.

– Им удалось подобраться к воротам? – уточнил Дункан.

– Нет. Наша охрана держит их на расстоянии выстрела, и у нее наготове камни. Эти мерзавцы не рискнут подойти даже к парапету.

– Сколько у них лестниц?

– Не много. И ставят они их не в самых удачных местах. – Мармадьюк задумался. – Они не пытались добраться до окон спальни леди Линнет, хотя Кеннет должен знать, где она находится.

– И при этом они продолжают осаду? – Дункан нахмурился. Что-то здесь не так. – Кеннет хорошо знает, что эти стены невозможно взять штурмом. Они высечены прямо в скале. Это дурацкая затея. – Дункан резко остановился и повернулся лицом к англичанину. – Если только они не пытаются нас отвлечь. Но от чего?

Мармадьюк потер лоб.

– Хммм…

– «Хммм» – это не ответ.

– Так… они подстрелили Йена, – сказал наконец Мармадьюк.

Он что? Ненормальный? Дункан разозлился.

– Я знаю. Его тело еще не остыло, да упокоит Господь его душу. Шевели мозгами и не напоминай мне о том, что я и так уже знаю.

– Йен был одним из лучших лучников.

– И что это значит?

Мармадьюк со вздохом продолжил:

– Готов поклясться, они искали Йена. Кеннет все время смотрел на наши стены, потом что-то сказал арбалетчику. Тот целился именно в Йена.

Дункан задумался. Это не имело никакого смысла.

– Может, между ними была ссора? Но мне об этом ничего не известно. Не представляю, зачем ему понадобилось убивать Йена.

– Еще стреляли в Рыжего Джеймса.

– Рыжего Джеймса? – Дункан уставился на Мармадьюка. – Только не говори, что его тоже убили.

– Нет, он живой. Силен, как десять быков. Один из ублюдков взобрался по лестнице и ранил его в правую руку. Рана глубокая, почти до кости.