Александра фон Лоренц - Влюбленный викинг

Когда начались схватки, несмотря на сильную боль, молодая женщина вела себя достойно, ― старалась не издать ни звука. Шарлотта вцепилась в полог своей широкой кровати и молча кусала губы. По бледному лбу и шее роженицы стекали крупные капельки пота.

— Ты лучше кричи, дорогая, легче будет. — советовали ей повитухи, придерживая женщину за руки. Но маркиза, искусав в кровь все губы, лишь только тихо стонала. Жестокие схватки длились около двух суток. Все в замке, но особенно сам маркиз, волновались за благополучный исход родов ― Шарлотта совсем ослабела.

Наконец тишину замка прервал громкий басовитый крик. Ребенок закричал нехотя, только после шлепка по розовой попке.

— Мальчик! — с радостью закричала одна из повитух и побежала с ним в покои маркиза. Ребенок был необычайно крупный, голова мальчика была покрыта редким светлым пухом, а светло-синие глаза недовольно сошлись на переносице.

— Ишь ты, какой сердитый! — пробормотал счастливый маркиз, улыбаясь.

— Будешь тут недовольным, — отвечала старуха, — два дня ваша молодая жена мучилась.

Она подняла младенца вверх, показывая его со всех сторон. Мальчик вдруг перестал плакать и закрыл глаза. Пока наследника осматривали — он решил поспать.

Через неделю после родов маркиз Арманд де Иглнест собрал родственников, чтобы объявить свою волю. Среди присутствующих был и его племянник, барон Раймонд де Морэ, сын сводного брата, который мечтал стать обладателем титула и имения Иглнест и ненавидел своего дядю. Спальню маркиза по такому торжественному случаю украсили цветами и вывесили фамильные гербы. Старик нарядился в праздничную одежду и выглядел весьма представительно.

— Так вот, дорогие мои, — произнес мертвенно-бледный маркиз, — пришла пора мне попрощаться с вами. Да, да, — Арманд остановил жестом руки попытки присутствующих возражать, — хватит старику парить землю. Каждая минута жизни мне доставляет только страдания. Но вот теперь, когда исполнилось мое последнее желание, и у рода Иглнест благодаря моей прекрасной жене вновь есть наследник, — маркиз жестом приказал показать всем маленького Роланда, — я могу спокойно отправляться к богу.

Шарлотта не смогла не заметить горящий взгляд барона Раймонда, который он метнул в ее сторону, и инстинктивно прижала сына к груди.

Маркиз приподнялся на своих подушках и заговорил, как только смог, громко и торжественно:

— Так вот, я объявляю свою последнюю волю, и будь проклят тот, кто не подчинится ей. Наследником рода Иглнест объявляю недавно родившегося Роланда де Иглнест. А до тех пор, пока мальчик не достигнет совершеннолетия, его мать, и моя жена, маркиза Шарлотта де Иглнест будет полностью распоряжаться всем моим имуществом и людьми. Своему воспитаннику, шевалье Фаустину де Кастэль, я выделяю баронство Озернэ с замком. Но оно поступит ему в полную собственность только при условии, что Роланд вырастет здоровым и вступит во владение своим законным титулом и поместьем Иглнест. А до того отдаленного времени, — маркиз многозначительно посмотрел на своего воспитанника, — шевалье может им распоряжаться, но будет обязан во всем содействовать маркизе де Иглнест.

Через три месяца маркиз Арманд де Иглнест покинул этот свет. Лицо старого аристократа было необычайно спокойным и светлым. Казалось, маркиз помолодел лет на двадцать, его отпустили болезни, и он, наконец, спокойно уснул. Тело старого маркиза унесли в семейный склеп, и Шарлотта вновь ощутила безмерное одиночество и незащищенность

Встреча на охоте.

Прошло два с половиной года. Жена Акселя родила дочь. Девочку назвали Магали. Малышка была похожа на мать как две капли воды. Такая же тихая и сероглазая, она прониклась любовью к отцу чуть ли не с первых дней своего существования. А когда научилась ходить — всегда первой встречала Акселя по возвращению домой. Дочь забиралась к отцу на колени и принималась теребить его светлые жесткие волосы, что-то лепеча своим нежным голоском.

В этот знаменательный день Аксель возвращался домой после нескольких дней отсутствия: граф делал очередной объезд своих отдаленных владений. Подъезжая к своему замку, он с удовольствием представлял, как радостно будет его встречать маленькая любимица.

Вдруг невдалеке, у кромки леса, граф увидел группу нарядных всадников. Этот лес не входил в его владения, а принадлежал барону де Балуа. По-видимому, его сосед затеял охоту. Однако внимание Акселя привлекли не вооруженные луками и дротиками охотники, а одна из дам, принимающих участие в мужской забаве. Что-то знакомое мелькнуло в ее лице, он пригляделся, ― и сердце графа пустилось в бешеный пляс. Это была Шарлотта. Молодая маркиза, придерживая одной рукой поводья хорошо знакомой графу белой кобылицы Актуэль, а другой ― не позволяя ветру сорвать длинную прозрачную вуаль, развевающуюся позади белого, взметнувшегося вверх хвоста лошади, мчалась впереди охотничьей кавалькады. Ее веселый смех был так звонок, что даже издали долетел до ушей графа. В сердце норманна словно вонзили кинжал, оно резко встрепенулось, а все его тело охватила странная, гнетущая боль. Неожиданно все: и его жизнь, и дела, которыми он был занят, показались никчемными и нелепыми. Захотелось помчаться вслед за рыжеволосой красавицей и заглянуть в любимые изумрудные глаза. Аксель даже пришпорил коня и проскакал несколько десятков ярдов, вдогонку охотникам, но вовремя опомнился. Мужчина вспомнил, что в обществе, где все действия строго регламентированы обычаями и условностями, его неожиданное появление в чужой компании может вызвать только удивление. Да и неизвестно, как сама Шарлотта отнесется к встрече со своим бывшим любовником, от которого бежала, рискуя жизнью.

Граф увидел, что Шарлотту сопровождают ненавистный шевалье, от поединка с которым его едва отговорили побратимы, и племянник умершего маркиза, красавец Раймонд де Морэ. Оба кавалера старались держаться рядом с молодой вдовой. До ушей Акселя долетели обрывки их льстивых речей и серебристый ответный смех маркизы. В какой-то момент, почувствовав обжигающий взгляд графа, молодая женщина оглянулась и посмотрела в сторону Акселя. Их глаза встретились. Сомнений не было: по тому, как изменилось выражение лица Шарлотты, Аксель понял — маркиза его узнала. Граф резко остановил Руфа и задумался, понуро опустив голову. Его свита замерла поодаль, не решаясь в такой момент обратить на себя внимание. Наконец Аксель хлестнул плеткой ни в чем не повинного жеребца и направил его бег обратно, в направлении своего дома. Кавалькада охотников вскоре скрылась в перелеске. И только облако поднявшейся пыли напоминало графу об его утраченной любви.