Анастасия Эльберг - Женщина не моих снов

– Тебе понравилось быть донором – и ты хочешь, чтобы у тебя отняли ещё четыреста грамм?

Я мужественно доел последний пончик и тоже вернул чашку на блюдце.

– Нет, спасибо. Я сыт этим надолго. Как минимум, на всю жизнь.

– Тогда как насчёт того, чтобы поменять это грязное кафе на не менее грязный бар и не выпить чего-нибудь покрепче?

– Господи, Рэй, только этого мне не хватало! И вообще, я…

Рэй театрально закатил глаза.

– Знаю, знаю. "Рэй, вообще-то я не пью водку". Ты каждый раз это говоришь – но потом всё же соглашаешься выпить. Я ведь не буду пить один!

– Ты помнишь, что сказала медсестра? – использовал я последний аргумент, имевшийся у меня в запасе.

При упоминании медсестры Рэй оживился.

– Послушай… у меня есть отличная идея! Мы пригласим и её! Думаю, она сможет отлучиться на некоторое время из своего скучного кабинетика?

Путь до Иерусалима – точнее, до Тель Авива – мне предстоял неблизкий. Никаких положительных эмоций при мысли о самолёте я не испытывал, но меня радовали две вещи. Во-первых, я должен был лететь экстра-классом, и, во-вторых, я летел не один. Меня сопровождал Джозеф, о котором я могу говорить часами, но всё же ограничусь кратким рассказом.

Джозеф входил в небольшую группу моих коллег, которых я очень уважал. По образованию – первому – он был прикладным математиком. Уж не знаю, что произошло в его голове – но в один прекрасный день он решил, что просто обязан сделать первую степень по арабистике. Потом эта наука его вдохновила, и он решил учиться дальше, в результате получив степень магистра.

Я всегда считал Джозефа если не гением, то человеком, который стоит на пути к гениальности. В свои неполные тридцать он знал шесть языков (в том числе, и фарси, с которым я воевал целых полгода, но в его изучении почти не продвинулся), обладал поистине энциклопедическими знаниями в области истории Ближнего Востока и ислама, с ним всегда советовались, когда требовалось принять важное решение. И ещё Джозеф обладал феноменальной памятью. Точнее, способностью воспринимать колоссальное количество информации благодаря способности концентрировать внимание на конкретном предмете.

Выглядел Джозеф именно так, как и подобает гению – то есть, совершенно невзрачно.

Носил очки, как, впрочем, и большинство моих коллег, идеально подбирал галстук и очень редко бывал у парикмахера, в связи с чем его причёска всегда являлась причиной насмешек коллег.

Джозеф был человеком очень тихим. Он делал свою работу блестяще, даже, наверное, идеально, но ему всегда не хватало самолюбия, чтобы заявить о себе. Джозеф любил свою должность, и она его вполне устраивала. Вероятно, нас сблизила именно разница характеров. Я преклонялся перед его знаниями, а он восхищался моим упорством и стремлением к цели. В каком-то плане мы с ним друг друга нашли.

Сблизил нас случай, который я мог бы назвать не очень приятным. Господин, место которого теперь занимал я, получил должность советника в Тегеране, и полковник думала, кем бы его заменить. Никто не сомневался, что в тёплое кресло сядет Джозеф. Все пошумели, как и бывает в таких случаях, после чего смирились с несправедливостью и вернулись к работе.

Но полковник увидела кандидата на эту должность именно во мне. Чем шокировала всех. И меня – в первую очередь.

Встретить Джозефа в коридоре сразу после совещания для меня было чем-то вроде испытания. Я и понятия не имел, что ему сказать. Но, к счастью, он сам вышел из положения.

– Поздравляю, – сказал он мне. – Ты действительно заслужил эту должность. Да что там – все были уверены, что полковник выберет именно тебя. Я желаю тебе удачи.

Если тебе понадобится помощь, то ты смело можешь обращаться ко мне. Хотя я уверен, что ты отлично справишься сам. Полковник редко ошибается в людях.

Сначала я почему-то воспринял его слова как насмешку – но потом понял, что он говорил искренне.

И после этого случая я удостоился чести называть его просто "Джо". Думаю, не подружиться мы не могли.

Ночные рейсы я ненавидел лютой ненавистью. День отпуска, который мне обыкновенно давали перед командировкой, я проводил как самый ленивый человек на свете.

Сначала я прогонял из головы все мысли о работе. Потом отправлялся на кухню, готовил что-то – обычно, самое не полезное из того, что только можно придумать – и смотрел какой-нибудь хороший фильм. После этого я шёл спать, предусмотрительно отключив все телефоны, и проводил в объятиях Морфея часа три, а то и больше.

Вечером я доставал компьютер, выбирался из кровати только для того, чтобы забрать из холодильника остатки еды или же принести себе стакан виски, возвращался под одеяло и занимался разбором электронной корреспонденции.

Людьми, чьи электронные письма я читал с большим удовольствием, были мои бывшие сокурсники. Мы уже давно жили в разных странах, но общались до сих пор. И в этих письмах всегда было что-то родное, тёплое и искреннее. Читая их, я возвращался в прошлое и заново переживал студенческие годы. Мы гуляли по клубам, вместе готовились к экзаменам в последнюю ночь, говорили по-арабски, чтобы иметь какую-то практику. Я отгулял на трёх свадьбах и даже стал крёстным чудесного малыша.

Нам было, что вспомнить. И мои друзья часто писали о славном прошлом. Писали они и о работе, об успехах и о неудачах Писали о жизни – такой, какая она есть.

Рассказы частенько сопровождались фотографиями, которые иногда пробуждали во мне подобие зависти.

После проверки почты я снова отправлялся спать, теперь уже до утра. И на следующий день отправлялся в аэропорт.

На этот раз нам с рейсом повезло гораздо меньше. Наши с Джо билеты были заказаны на пятичасовой самолёт. Причём часы эти были совсем не послеобеденными, а ночными. И, конечно же, никакого выходного мы не получили.

Я злился при мысли о том, что мне предстоит провести ночь на ногах, спать в самолёте и потом ещё страдать от смены часовых поясов (а я от этого обыкновенно страдал очень сильно). Но мой спутник, видимо, совсем не нервничал. Он мирно сидел рядом со мной, на месте пассажира, и читал книгу.

Дорога была пуста, и я прибавил скорость.

– Взлетаем? – поинтересовался Джо, не отрываясь от книги.

– Да, я бы с удовольствием взлетел прямо сейчас. Мне хочется думать о том, что возня с документами уже закончилась, и я сижу в кресле самолёта. Кроме того, я очень хочу спать.

Ночью мне снилась авиакатастрофа. Такие сны накануне перелётов были традицией, так как самолётов я боялся панически.

– Поменяемся местами? – предложил мой пассажир.

– Если я усну, то ты меня не разбудишь, – рассмеялся я. – Так что не будем шутить с судьбой. Что ты читаешь?