Луи Бриньон - Наказание сватьбой

Король хохотал до слез над рассказом Луи. Воспользовавшись передышкой короля, Луп спросил:

- Сир, могу я быть свободным?

- Разве вы не хотите отобедать с нами? - удивился король.

- Я долго отсутствовал в своем замке, у меня накопилось много дел.

- Понимаю, - многозначительно ответил король, -не буду вас задерживать, граф.

Поклонившись, Луи выскользнул из зала, стараясь быть незаметным. Но одна пара глаз весьма внимательно следила за его передвижениями.

Генриетта вошла в комнату, когда Луи поспешно собирал свои вещи.

- Так, значит, ты все подстроил? У баронессы де Лас-си? - голос ее звучал очень тихо.

Луи озорно улыбнулся ей, не переставая двигаться по комнате.

- Подстроил! Кстати сказать, я терпеть не могу Жюс-тпну! Но я не мог разочаровать тебя, ведь ты с такой надеждой следила за мной из окна.

- Ты знал? - поразилась Генриетта.

Луи подошел к Генриетте вплотную и глядя в глаза сказал:

- Правда в том, Генриетта, что ты с самого начала делала все, что мне было необходимо. Ты ведешь себя на удивление предсказуемо. Для меня самое важное в жизни - моя свобода. Я не собираюсь жениться, впрочем, как и ты выходить замуж. Я от всей души благодарен тебе за помощь, хотя ты и сделала это из личных побуждений. Я просто счастлив, что ты ненавидишь меня.

- Все, что произошло между нами, все было ложью?

- Не знаю, что ты имеешь в виду, - делая вид, будто не понимает Генриетту, ответил Луи, - но если свое предложение стать моей любовницей - извини, вынужден отказать. Меня уже ждут в моем замке, а я не привык заставлять женщину долго ждать. Так что простите, миледи.

Луи отодвинул ее от двери и вышел из комнаты.

Оставшись одна, Генриетта почувствовала, как её охватывает невыразимое отчаяние. Она закрыла лицо двумя руками и зарыдала.

Глава 18

Жюли осторожно закрыла за собой дверь в покои Генриетты и подошла к ожидавшему герцогу Орлеанскому

- Третий день не переставая плачет, такого прежде не бывало. Может, стоит известить графа?

- Никоим образом, - решительно отказал герцог Орлеанский, - она могла согласиться, когда граф предложил ей руку

- Что же нам делать? - растерянно спросила Жюли. -Я сам с ней попробую поговорить.

Герцог Орлеанский решительными шагами вошел в комнату Генриетты. Она лежала, свернувшись калачиком на постели, и плакала. В руках лежал весь мокрый от слез платок.

- Сколько можно горевать, Генриетта? Генриетта даже не повернулась на голос отца. Он

сел перед ней, с участием взирая на текущие по ее щекам слезы.

-Генриетта, дитя мое!

- Почему вы не сказали, отец? - сквозь слезы прошептала она. - Почему скрыли от меня правду? Почему?

- Ну ты же все равно не хотела выходить замуж, -растерянно оправдывался герцог.

-Я бы вышла…

- Правда? - герцог не мог поверить услышанному. Генриетта кивнула.

- Он все время издевался надо мной, обманывал, делал вид, будто влюблен в меня, - голос Генриетты пре-

рывался, - а я как последняя дура помогала ему. И в этом виноваты вы, отец. Если б я знала правду - назло ему согласилась бы на этот брак! Мерзавец, он говорил такие гадости, оскорблял меня… а я?

Генриетта подняла заплаканное лицо. В глазах мелькнула надежда.

- Попросите короля, отец, сделайте что-нибудь, я должна выйти за него замуж, я должна наказать его, иначе просто сойду с ума. Ведь должен же быть способ исправить случившееся?

Увидев, что отец замялся, Генриетта воспрянула духом.

-Прошу вас, отец, не скрывайте от меня ничего, прошу вас! Я должна знать.

- Не знаю, - неопределенно проговорил герцог, -стоит ли вообще об этом говорить?

- Отец, - у Генриетты даже слезы высохли, - прошу вас!

- Существовало условие, - сдался наконец герцог.

- Какое условие? - еще не веря в свою удачу, спросила Генриетта.

- Ты все равно не сделаешь этого, - герцог Орлеанский встал.

Но Генриетта ухватила его за руку и усадила обратно.

- Какое условие? Я хочу знать, - с необыкновенной твердостью повторила вопрос Генриетта.

-Хорошо! Король поставил одно условие перед наказанием. В случае, если ты откажешься от свадьбы, ты… ты можешь изменить решение, и граф не в праве отказаться от брака с тобой, но… но только в случае, если ты при свидетелях опустишься пред ним на колени и будешь умолять жениться на тебе. Зря я тебе это рассказал, Генриетта. Ты все равно не сделаешь этого, к тому же король хочет женить графа на одной испанке.

- Вот как? - спокойно спросила Генриетта, хотя едва сдерживала в душе ликование.

Она и не такое сделает, чтобы отомстить этому мерзавцу! Генриетта обняла отца и поцеловала в щеку.

-Благодарютебя, отец!

Герцог поцеловал дочь в лоб и, пожелав отдыха, оставил ее одну.

Весь день слуги докладывали герцогу о том, что Генриетта лихорадочно вышагивает по комнате, затем раздался какой-то шум, а потом все стихло. Герцог не ложился спать. Сидя в гостиной, он заметил, как мелькнул край накидки Генриетты. Когда он вышел во двор, Генриетта выезжала из ворот.

- Неужели этот пройдоха оказался прав? - с радостным удивлением думал герцог.

Перекрестившись, он попросил у бога прощения за маленький обман, который и был условием, поставленным ему Луи.

После возвращения в замок Луи сразу же окунулся в повседневные дела родового поместья, чего раньше с ним никогда не случалось, на что сразу же обратил его внимание де Валиньи. Но Луи лишь отмахнулся от него. Вместо заведенных ранее порядков, которые заключались в более или менее приятном времяпровождении, он без устали разъезжал по окрестностям, помогая решать насущные дела своих подданных. Крестьяне из окрестных деревень, входящих в состав графства Сансер, ранее в глаза не видавшие своего хозяина, с удивлением смотрели на красивого молодого человека, гарцевавшего на поразительном скакуне. В течение трех дней Луи узнал о своих подданных гораздо больше, чем за всю предыдущую жизнь. Поездки и общение с людьми приносили Луи желанное спокойствие, а самое главное, отвлекали его от мыслей о Генриетте.

Диманш по-прежнему ворчал на своего воспитанника, возвращавшегося домой поздними вечерами, но делал это с добродушной ухмылкой, ибо в действительности не мог нарадоваться столь резкой перемене в поведении Луи. Диманш аккуратно складывал всё возрастающую кучу писем, написанных женским почерком, на столе в опочивальне Луи. Луи не читал эти письма, равно как не обращал внимания на молоденьких девиц в самом замке, которые так и липли к нему. И это обстоятельство еще больше радовало Диманша. Сам Луи не замечал происходящих с ним перемен, он как всегда вел себя, как подсказывали его чувства.