Джейн Киддер - Поцелуй страсти

Джеймс усмехнулся и глотнул выдержанного бренди.

— Ничего не поделаешь! Когда в доме столько детей, обстановка в нем неминуемо должна измениться.

— Она и изменилась, — согласился с отцом Майлз. — Я так рад снова видеть всех вас! Признаться, не представлял себе, до какой степени мне будет вас не хватать.

— Все в нашем семействе испытывают по отношению к тебе точно такие же чувства.

— А как бабушка рада! Мне кажется, с вашим водворением под кровом старого дома она сбросила лет двадцать, не меньше.

Джеймс снова глотнул бренди и улыбнулся:

— Мама всегда любила детей. Вряд ли иначе у нее было бы столько сыновей.

— Жаль, что Седрик придерживается другого мнения, — рассмеялся Майлз. — Боюсь, нынешнего нашествия малышни ему не пережить.

Джеймс рассмеялся, вторя сыну.

— Насколько я помню, Седрик всегда был таким. Вечно он заламывал руки и говорил, что дети сродни стихийному бедствию. Но он выдержит, уверяю тебя.

Отсмеявшись, они погрузились в молчание, поскольку никто не торопился начать разговор, ради которого они уединились в библиотеке.

Наконец Майлз не выдержал:

— По-моему, пора уже поговорить о деле.

Джеймс закурил короткую сигару из черного американского табака — «чируту», давая сыну понять, что беседа предстоит продолжительная.

— Полагаю, бабушка уже рассказала тебе, что произошло? — спросил Майлз.

Джеймс кивнул и швырнул горелую спичку в пепельницу.

— Да, мы с твоей матерью уже знаем — и тем не менее, я не услышал пока ничего, что бы тебя порочило. Ты вел себя, может быть, легкомысленно, но не бесчестно, нет.

Майлз наклонился к Джеймсу.

— Мы целовались, отец. Всего-навсего.

— Неплохое занятие, что и говорить, и относительно невинное, — хмыкнул Джеймс Уэлсли. — Одно плохо, ему нельзя предаваться в присутствии ревнивого соперника.

— Хэррисон Гилфорд настоящий осел, — вспыхнул Майлз.

— Я в этом не сомневаюсь. Но он осел, с которым следует считаться.

Джеймс Уэлсли затянулся «чирутой» и с задумчивым видом выпустил к потолку струйку голубоватого дыма.

— Насколько я понимаю, Майлз, тебе предстоит сделать выбор из трех возможных вариантов. Первый — ты делаешь леди официальное предложение и, если получаешь согласие, женишься на ней. Можно обойтись и без официальной процедуры — просто пойти и поговорить с леди, выяснить в частной беседе, что ей, собственно, нужно. Тем не менее, если она решит, что брак — лучший выход из создавшегося положения, тебе все-таки придется на ней жениться. Второй вариант — есть вероятность, что девушка сумеет изыскать способ, как положить конец сплетням и спасти свою репутацию, не прибегая к такому радикальному средству. В этом случае, как ты понимаешь, женитьба отменяется.

— Ты, кажется, говорил о трех вариантах. Какой же, по твоему мнению, третий?

— Самый простой. Ты не обращаешь никакого внимания на случившееся в надежде, что все как-нибудь утрясется само собой.

Майлз покачал головой.

— Самый простой вариант отменяется. Насколько я знаю Гилфорда, он будет и впредь мутить воду.

Джеймс одобрительно кивнул и ткнул в сторону Майлза концом своей «чируты».

— Браво, мальчик! Твое решение делает честь нашей семье.

Майлз улыбнулся, поскольку слова отца ему немало Польстили.

— Скажи то же самое бабушке, ладно? Боюсь, она считает, что фамильная честь для меня, в общем, пустой звук — не то что для всех остальных Уэлсли.

— Очевидно, бабушка забыла о прадедушке, который в день собственной свадьбы сбежал с дочкой кучера.

Майлз озадаченно посмотрел на отца.

— Неужели? Сбежал с дочкой кучера?

— Да, и у них с этой дочкой кучера было двенадцать детей, и они жили счастливо до самой смерти, хотя родственники, конечно, прадедушке этого не простили.

Майлз, который не слыхал этого семейного предания, радостно заулыбался:

— Рад, что среди моих безупречных предков сыскался-таки один греховодник.

Джеймс привстал, чтобы вновь наполнить бокалы бренди, затем улыбнулся и произнес:

— Один?! Дорогой мой, эти самые, как ты выражаешься «греховодники», встречались в каждом поколении семьи Уэлсли. Нас, Уэлсли, на свете довольно много, поэтому в наши ряды не могла не затесаться парочка-другая негодяев или сластолюбцев. Просто бабушка — в воспитательных целях — предпочитает делать вид, что ничего подобного не было. Впрочем, вернемся к вопросу, который мы обсуждали. Может быть, ты, пытаясь разрешить эту непростую проблему, поступишь так, как в подобных случаях поступал я?

— И как же ты поступал? — осведомился Майлз, наклоняясь к отцу.

— Смотрел в корень, сынок, смотрел в корень. Тебе, Майлз, необходимо ответить на два ключевых вопроса: любишь ли ты эту девушку и представляешь ли ее себе в качестве будущей жены?

Майлз на минуту задумался, потом сказал:

— На оба вопроса ответ один — не знаю. Не скрою, будь Виктория покладистей, со временем я смог бы ее полюбить… но у нее такой трудный характер, что жизнь с ней наверняка превратится в одну большую склоку. Она вечно готова спорить, по поводу и без повода!

— Но, Майлз, не кажется ли тебе, что и трудный характер девушки, и ее склонность к спорам являются неотъемлемой частью ее обаяния?

— Так оно и есть, — вздохнул Майлз. — Вздор, который она несет, и ее вечно задранный нос притягивают меня к ней, как магнитом. Другое дело — семейная жизнь. Прямо и не знаю, как мне удастся существовать с Викторией под одним кровом, если она станет устраивать мне сцены каждый день… Кстати сказать, есть еще одна проблема.

— Это какая же?

— Видишь ли, Виктория англичанка до мозга костей, я же в Англии жить не хочу. Мне нравится Колорадо, куда я и собираюсь в скором времени вернуться.

— Но тебя никто не заставляет постоянно жить в Британии, — резонно заметил Джеймс. — Если Виктория станет твоей женой, ей придется следовать за тобой. Как известно, жена да прилепится к мужу своему.

Майлз от души расхохотался.

— Ты не представляешь, какое у нее было бы лицо, если б я процитировал ей это библейское правило!

— Но ведь можно же как-то договориться, верно? Предположим, полгода вы будете жить здесь, а полгода в Америке. Кстати, твоя мать тоже поначалу не хотела ехать в Америку, но едва мы там обосновались, она полюбила эту страну. Когда Виктория увидит красоты Колорадо, она уже не захочет никуда уезжать!

Майлз поднялся с места, нервно прошелся по комнате.

— Так ты думаешь, что я должен сделать ей предложение?

Джеймс отрицательно помотал головой.

— Не переиначивай мои слова. Не мне решать, что ты должен делать.

Майлз посмотрел на отца в упор.