Джейн Фэйзер - Охота за невестой

– Этого недостаточно, – заявил Гидеон. – Найдите расписание и даты выплат, узнайте, что покупал ваш отец. Я не смогу разоблачить этих негодяев без неопровержимых улик.

– Вы могли бы прямо спросить об этом графа, – сказала Пруденс, внутренне возмутившись, когда он так резко и безапелляционно осудил то, о чем, казалось, они уже договорились. – Можно бы его слегка потрясти.

Он покачал головой:

– Нет, этого мало даже для того, чтобы начать разговор. Вам придется рыть глубже.

– У меня есть доверенность на осмотр банковских бумаг отца. В понедельник займусь этим.

– Как вы ее заполучили? – с удивлением спросил Гидеон. Пруденс плотнее запахнула манто, просто зарылась в него и подняла воротник.

– Это фокус. Не могу им гордиться, и не стоит о нем говорить.

– Как вам будет угодно, – не колеблясь, согласился сэр Гидеон. – Вы замерзли?

На этот раз в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.

– Немножко, – призналась Пруденс.

– Меньше чем через полчаса будем на месте. Видите шпили зданий?

Он жестом показал на едва заметные на горизонте шпили Оксфорда, поблескивавшие в долине под ними.

– Как ни странно, – заметила Пруденс, решительно отбросив невеселые мысли, – я никогда не была в Оксфорде. В Кембридже была, а в Оксфорде нет.

– Я предпочитаю Оксфорд, но, возможно, потому что предубежден.

– Вы учились в Нью-Колледже?

Он кивнул, потом положил руку ей на колено. Это было мгновенное прикосновение, но Пруденс оно показалось многозначительным. Она сознавала, что все их путешествие имело какой-то особый смысл, но разгадать его пока не могла.

Они остановились перед отелем Рэндолфа на Бомон-стрит в тот момент, когда городские часы пробили полдень. Пруденс вышла из машины и расправила плечи. Солнце пригревало, день был скорее летним, чем осенним, и Пруденс снова пришлось снять меховое манто. Гидеон сгреб его с сиденья машины.

– Возьмем с собой. На всякий случай. Так безопаснее.

Швейцар поспешил проводить их в великолепный холл отеля. Красивая широкая лестница вела на верхние этажи.

– Дамская комната наверху. Я подожду вас за столиком, – сказал Гидеон и направился в ресторан.

Когда Пруденс присоединилась к нему, он просматривал карту вин. Возле ее тарелки стоял бокал шампанского.

– Я позволил себе заказать вам аперитив, – сказал он. – Если предпочитаете что-нибудь другое...

– Нет, – возразила Пруденс. – Это прекрасно.

Она села и отпила глоток вина.

– Похоже, это бодрит.

– По-моему, именно это вам и нужно, – откликнулся Гидеон.

Он положил ладонь на ее руку.

– Вы позволите?

О да, подумала Пруденс, этот день она никогда не забудет. Ее рука мягко выскользнула из-под его ладони, и она принялась изучать меню.

– Что вы рекомендуете? Я полагаю, вы хорошо знаете здешнюю кухню.

– Вы правы, – отозвался он.

Если она не пожелала дать ему ответ сразу, он не станет ее торопить. У него есть гордость, и он не привык, чтобы его отвергали. Гидеон не подал виду, что уязвлен.

– Кухня здесь очень хороша, – холодно ответил он. – Хотите есть?

– Просто умираю с голоду. Гидеон заглянул в меню.

– Седло барашка, – предложил он. – Если только вы не предпочтете дуврскую камбалу.

– Барашек – это прекрасно, – живо откликнулась Пруденс. – Мне сегодня не хочется рыбы. С чего начнем?

– Паштет из копченой макрели великолепен, но если вы не хотите рыбы... – Он, хмурясь, смотрел в меню. – Может быть, вишисуаз?

– Да, это было бы отлично.

Пруденс закрыла меню, сняла очки, протерла салфеткой и улыбнулась ему. Это случалось нечасто, и Гидеона поразила ее улыбка в сочетании с блеском живых зеленых глаз. Он воспринял ее улыбку как утешение за проявленную холодность, однако пренебрегать ею не стал.

– Бургундское или кларет? – спросил он, снова взяв карту вин.

– Я больше склоняюсь к кларету.

– В таком случае пусть это будет бордо.

Пруденс пила маленькими глотками шампанское, откинувшись на стуле и глядя в окно на маленькую площадь, по которой мимо церкви Святого Джайлза туда-сюда на велосипедах проезжали студенты. Настроение Пруденс изменилось. Внезапно она почувствовала себя довольной и умиротворенной и с нетерпением ждала ленча. Ее спутник сосредоточенно изучал карту вин, и у нее появилась возможность не спеша рассмотреть его лицо.

Густые волосы были зачесаны назад с широкого и чуть шишковатого лба, и она подумала, что на границе со лбом, у самых корней, они слегка редеют. Через несколько лет этот лоб обещал стать еще шире. Ее взгляд спустился ниже и упал на крупный орлиный нос, приковывавший внимание и свидетельствовавший о властности. Рот же она нашла чрезвычайно привлекательным, настолько, что это ее взбудоражило. Глубокая вертикальная ложбинка на подбородке придавала лицу еще больше обаяния. Его руки с ухоженными овальными ногтями и длинными, как у пианиста, пальцами были, пожалуй, маловаты для мужчины. Это она заметила еще в самом начале их знакомства.

Пруденс уже не помнила, когда в последний раз мужчина обращал на себя ее внимание и казался ей сексуально привлекательным. Она рассталась с невинностью через год после смерти матери. Сестры заключили нечто вроде пакта: хотя ни одна из них не стремилась к браку, они поклялись друг другу, что не умрут, ничего не ведая о тайнах интимных отношений между мужчинами и женщинами. Поэтому отвели себе на это год и к этому времени все три сестры уже не были девственницами. Опыт Пруденс, как она признавала, оказался приятным, во всяком случае, неприятным она его не считала. И все же чего-то в нем не хватало. Особого восторга она не испытала и была разочарована.

И сейчас она поймала себя на мысли, что руки Гидеона прикасаются к ее телу. Ее губы уже познали вкус его поцелуев. Она ощутила незнакомый трепет в теле и поняла, что к Гидеону Молверну ее влечет как к мужчине. Это открытие потрясло Пруденс.

Ведь Гидеон ей совсем не нравился. Даже вызывал антипатию. У нее не было ни малейшего желания поддаться этому искушению. Ей нужны умственные способности Гидеона, а не его тело. А это совершенно разные вещи.

– Пенни, если я угадаю ваши мысли? – сказал он, оторвавшись от карты вин.

Пруденс пришла в замешательство. Он смотрел на нее так, будто и в самом деле прочел ее мысли. Это было видно по его глазам. Кровь бросилась Пруденс в лицо. В этот момент появился лакей, и Гидеон заговорил с ним. Пруденс вздохнула и с облегчением почувствовала, что кровь наконец отхлынула от лица. Она взяла стакан с холодной водой и незаметно прижала к шее под ухом. Лакей ушел, а Пруденс снова стала спокойной и холодной.

– «Сент-Эстеф», – сказал он. – Надеюсь, вы одобрите.