Джилл Барнет - Райский остров

– Какого черта, где моя выпивка?

Маргарет спокойно закрыла за ним дверь и повернулась.

– Даже представить себе не могу.

– Послушай, Смитти. Я не шучу. Лучше признайся, что ты сделала?

– Я только что приняла ванну.

– Как остроумно. – Он подошел к ней близко-близко. – Не притворяйся, что ты не знаешь, о чем я говорю. Мы оба знаем, что я закопал бутылки, а ты их нашла и утащила. Там весь песок в твоих следах. Поэтому не разыгрывай оскорбленную невинность. Где бренди?

– Я нашла ему лучшее применение.

Она прикрутила лампу, спокойно улыбнулась и скрестила руки на груди. На ее кухонной полке красовались трофеи: рядком стояли две квадратные бутылки из-под бренди и одна высокая из-под рома. Хэнк посмотрел на них и сказал:

– Еще осталась одна бутылка, и будь я проклят, если ты ее получишь. – Глаза его обещали грозное возмездие. – Это война, Смитти!

Она посмотрела на дверь, которую он захлопнул так, что чуть не развалился дом, постояла задумавшись, глядя ему вслед и в пол, потом обернулась и встретилась с Мадди глазами.

– Ты – смелая женщина, Маргарет Смит, отважнее многих других. Он не успокоится, пока не сравняет счет. В его глазах горела жажда мести.

Она пожала плечами, снова посмотрела на дверь, зябко потерла руки. Ей явно было неуютно, но она твердо сказала:

– Все равно лучше, чтобы он был сердит, даже разгневан, чем жалел бы себя, напиваясь в одиночестве. Я согласна принять на себя эту бурю, если ему это поможет.

Через несколько минут Мадди удалился в привычную тишину и спокойствие своего дома. В бутылке был полный порядок и уют. Он устроился на подушках с новым романом Буффало Билла «Истории Дикого Запада». Он открыл его, прочитал страницу, потом вдруг книга упала ему на грудь, а сам он подложил руки под голову и задумался. В эти последние дни он потерял интерес к своему чтиву. Он взглянул вверх. Пробки теперь не было, и ему был виден отсвет горевшей в хижине лампы. Мадди лежал и ухмылялся про себя. В конце концов, судьба, может быть, и знает, что делает.

На следующее утро Хэнк сидел на камне неподалеку от хижины. Он всю ночь провел без сна в раздумье, как бы похлеще отомстить Смитти, но не мог придумать, что бы такое предпринять, ведь ему обязательно нужно было изобрести что-то оригинальное.

В результате он решил, что не будет спешить, а разработает план чрезвычайно тщательно и не торопясь. Сначала он усыпит ее бдительность, а потом раз – и квас!

Хэнк не просто сидел на этой скале, а чистил оружие – шестизарядный «кольт» 38-го калибра, в котором было пять пуль. Он нашел его в одном из сундуков. Других боеприпасов там не было. Он долго чистил дуло пистолета, всячески стараясь привлечь к себе внимание. Смитти действительно видела, чем он занят. Неужели она думает, что он может выстрелить в нее? Он-то не собирается, но пускай поживет в страхе. Это поможет ему выиграть еще одно сражение.

Он отложил пистолет и принялся точить свой нож. У мужчины инструменты должны быть всегда в порядке. За его спиной раздалось блеяние козы, он поднял глаза: животное трусило мимо и тащило за изжеванную веревку его последнюю бутылку виски. Его аж подбросило.

– Черт тебя возьми! Проклятие ада! Где ты это взяла?

Хэнк выронил нож и попытался схватить козу за веревку, но она уже спокойно пробежала мимо, и он промахнулся. Тогда он вскочил и бросился вслед за ней, поднимая облака пыли. Животное, увидев погоню, понеслось вскачь с такой прытью, какой трудно было от него ожидать. Коза то разворачивалась на маленьком пятачке и направлялась в другую сторону, то выкидывала такой финт, что обманывала его, как новичка, короче, действовала с хитростью опытного отбивающего и давала ему такие крутые подачи, что сбивала с толку, а в результате еще и помчалась в глубь джунглей.

Он погнался за своей любимой бутылкой. Не то чтобы он так страстно хотел выпить (хотя, оставшись со Смитти наедине, и самый целомудренный священник бы запил) – дело уже было в принципе. Проклятые тетки – баба и коза – решили, видимо, взять над ним верх. Не бывать этому!

Через пятнадцать минут, весь мокрый, он вышел, спотыкаясь, из леса. Пот ручьями тек по его лицу и шее. Рубашка намокла, штаны были усеяны колючками и лепестками цветов. И конечно, он был весь в мошке и комарах. Хэнк тяжело дышал, в груди все горело, но он был доволен, в руке он держал отвоеванное сокровище и улыбался с видом игрока, взявшего немыслимо крученый мяч.

Смитти стояла на пороге хижины и смотрела на него прищурившись.

– Последняя бутылка, дорогуша. Я выиграл последний бой. – Хэнк согнулся пополам, упершись в колени, чтобы восстановить дыхание. Он все еще смеялся, но, когда выпрямился, улыбка сползла с его лица: он увидел, что она держит в руках.

– Брось бутылку, Хэнк.

– Ты с ума сошла, отдай мне пушку, Смитти! Ты можешь натворить чего-нибудь.

Она покачала головой.

– Тогда тебе придется застрелить меня, милочка, добровольно я ничего не отдам.

– Хорошо. – Она подняла оружие.

Он засмеялся:

– Ох-ох! Как я испугался! – Он сделал шаг вперед. Она взяла «кольт» двумя руками.

– Э-э! Ты меня почти убедила: выглядишь как человек, который знает, что делает. – Он снова засмеялся.

Она прицелилась, и Хэнк увидел, что ее палец скользнул к курку.

– Подожди хоть минутку, Смитти, я...

Она выстрелила в бутылку. Осколки стекла и ручейки виски окропили землю, как будто прошел дождь со снегом. Хэнк окаменел. Он смотрел на свою правую руку. Виски капало, и он сжимал только стеклянное горлышко.

– Проклятие! – закрыл он свой волей-неволей открывшийся рот и взглянул на нее.

Она улыбнулась и, как заправский ковбой, подула на пистолет, затем спокойно повернулась и вошла в хижину.

Глава 21

Маргарет завязала бантик на косе Лидии.

– Ну вот и все.

Лидия повернулась. Несколько прядей вообще не попали в косы, при этом одна из кос свисала над ухом, а другая покоилась почти на макушке и была такой тугой, что стояла под углом к голове.

Маргарет с сожалением посмотрела на творение своих рук, покусала губу, взяла щетку и сказала:

– Немножко неуклюжие. Я попробую снова.

Лидия вздохнула и снова села на бочку. Она сидела совершенно молча, пока Маргарет расчесывала ее светлые волосы и разделяла на пряди. Аннабель спала рядом в своем ящике.

Лидия рассеянно посмотрела на свои руки и спросила:

– Как ты научилась плавать?

– Меня папа научил.

– Ого!

– А что?

– Просто мне было интересно.

Маргарет продолжала расчесывать девочку и решила выждать немного.

– А папы обычно проводят время с дочерьми?

– Некоторые да.

– А чему еще твой отец тебя научил?