Клаудиа Дэйн - Сгорая от любви

– Я должна идти!

– Никуда ты не должна идти, – улыбнулся Вулфред.

Мелания посмотрела на него. Почему он так притягивает ее к себе? Зачем у него такая аппетитная и полная нижняя губа? Право, лучше бы он оставался грязным и грубым, как в те первые дни!

– Я должна идти! – повторила Мелания. – Мне надо еще переделать кучу дел! Да и у тебя, уверена, тоже таковые есть!

– Пожалуйста, делай их, но я пойду с тобой.

– Ты не должен со мной идти!

Действительно, как она сможет принести Маркусу обещанное, если по пятам шествует Вулфред?!

– И все же я пойду! – настаивал он.

Мелания повернулась и бросилась вниз по тропинке, надеясь убежать от Вулфреда. Но тот ни на шаг не отставал от нее.

Мелания была в панике. Почему Вулфред так настойчив? Или он о чем-то догадался?

Они вместе вошли во двор. И тут Мелания увидела Сенреда и Сеолмунда.

– Вулфред, – схватила она за руку мужа, – почему бы тебе вместе с Сеолмундом не пойти в баню? А я тем временем поговорю наедине с Сенредом. Ты знаешь – о чем!

Вулфред очень внимательно посмотрел на Меланию, видимо, желая догадаться о подлинной причине подобного предложения. По глазам Мелании он был готов поверить, что она говорит без всякой задней мысли. Наверное, она и впрямь хочет поговорить с Сенредом.

– Ты будешь в кухне? – спросил он.

– Я как раз туда и иду.

И Вулфред действительно увидел в дверях кухни спину Сенреда.

– Хорошо. Тогда я и Сеолмунд идем в баню. Если потребуется, то вызови меня оттуда.

Мелания пошла на кухню, с трудом преодолевая желание еще раз оглянуться на Вулфреда. Сенред и Доркас сидели у стола. Доркас демонстративно не смотрела на своего соблазнителя. Мелания в продолжение нескольких секунд смотрела то на нее, то на Сенреда. Было похоже, что последний ежится от страха. И она поняла, что Доркас значительно лучше знает мужчин, нежели она. Доркас и Сенред, по-видимому, уже долго разговаривали, но до главного так и не дошли.

– Если бы я знал, что ты сейчас придешь, то непременно тебя встретил бы, – проговорил Сенред, обратившись к вошедшей Мелании.

– Зачем? Ведь со двора до кухни – несколько шагов! – ответила Меланйя.

– Видишь ли, пришедшие люди изголодались по женщинам. А ты – темноволосая и такая красивая. У тебя такая белая кожа и сияющие светлые глаза. Ты каждого сводишь с ума, – объяснил Сенред.

– Наверное, как раз такое случилось и с тобой? – спросила Доркас, ставя на плиту чайник.

– Со мной? Что ж, возможно… Ты ведь тоже очень красивая… – сказал Сенред.

– Потому что единственная женщина, живущая среди вас! – проговорила Доркас.

– Нет! Потому что…

– Потому что слишком много блуждал где-то далеко и не видел никого другого, – прервала его Доркас.

– Доркас! Разве я когда-либо говорил что-нибудь подобное?! Просто у меня к тебе совершенно особое отношение. И я решительно не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь неприятное, – возмутился Сенред.

– Например, изнасилование? – спросила Доркас.

– Уверен, изнасилования не потребуется! – произнес Сенред.

– Неужели? Или ты считаешь, что я так же добровольно отдамся любому, как отдалась тебе? Впрочем, теперь, возможно, так и будет! – Доркас легонько пошлепала ладонью по своему животу:

На мгновение Мелании показалось, что Сенред ударит Доркас. Она схватила его за руку:

– Тебе, верно, сейчас лучше уйти! И не возвращайся, пока не подыщешь нужные слова для разговора.

– Да, Сенред! – добавила Доркас. – Возвращайся поскорее к своим дружкам. А обо мне тебе нечего беспокоиться. Я не останусь одинокой.

Сенред еще раз умоляюще посмотрел на Доркас, повернулся и вышел из кухни.

Меланйя сосредоточенно смотрела на Доркас. Ее служанка и впрямь была рассудительной и умной. Ведь она оказалась права, когда говорила, что Вулфред увлечен Меланией! Видимо, она хорошо понимала суть мужского характера.

– Ты хочешь выйти за него замуж? – спросила Мелания.

– Да, – спокойно и довольно холодно ответила Доркас. – Но только если он сам захочет попросить меня стать его женой. Я не желаю, чтобы он считал, что я вынудила его жениться на себе, иначе его внутреннее сопротивление будет сопровождать нас всю жизнь.

– Думаю, ты права. Сенред – мужчина гордый! И о женитьбе пока даже не думал.

– Так распорядился Вулфред? – саркастически рассмеялась Доркас. – Ну, нет уж! Его заслуги здесь не будет. У меня тоже есть гордость! К тому же я ношу ребенка Сенреда!

– Мне кажется, что именно ребенок привлечет к тебе Сенреда. Но я не знаю психологии саксов и их отношения к детям.

Мелания машинально положила ладонь на свой живот, подумав, что и она сама тоже могла уже забеременеть.

– Вполне возможно, что у них другое отношение, – задумчиво ответила Доркас. – Но вряд ли очень уж отличное от нашего. Во всяком случае, я буду молиться, чтобы так оно и было.

– Я тоже буду молиться. Но имей в виду, Доркас, твоему младенцу нужен отец.

Доркас улыбнулась и кивком головы показала на дверь. Мелания повернулась и увидела стоявшего там спиной к ним Сенреда. Он, конечно, слышал весь разговор. По лукавому выражению глаз Доркас нетрудно было догадаться, что именно она подстроила эту сцену.

Глава 23

Несмотря на то что подбор одежды и продуктов для Маркуса занял у Мелании большую половину дня, она сумела собрать довольно большой баул, который ей предстояло перетащить к дальнему забору, куда должен был рано утром прийти Маркус.

Маркус уговаривал Меланию бежать вместе с ним. Он любил ее. И хотел, чтобы она осталась жива. Значит, Мелании надо было непременно покинуть свой дом и поселиться где-нибудь подальше от саксов. Мелания не стала с ним спорить, хотя понимала, что безопаснее держаться вдали от сакских варваров.

Но бежать вдвоем с Маркусом оказалось бы, наверное, еще опаснее. Здесь по крайней мере она находилась под надежной защитой Вулфреда. А он постоянно напоминал ей о священной верности клятве, данной Меланией во время обручения. Маркус олицетворял собой старый мир, в котором она совсем недавно жила. Вулфред же – новый мир, который принес с собой. В какой-то степени Мелания начинала понимать мир Вулфреда. Он основывался на ее гордости, давившей на нее и смущавшей.

На что полагался Маркус?

Только на ее чувства…

…Мелания вернулась в свою комнату, когда день клонился к вечеру. Шум, доносившийся из триклиния, постепенно стихал, и можно было в тишине собраться с мыслями.

Вулфред ждал ее. Она же не хотела видеть его сейчас, поскольку была уверена, что вся гамма переживаний отражается на ее лице.

– Почему ты здесь, а не со своими сакскими единомышленниками? – спросила Мелания, внимательно посмотрев в лицо Вулфреда.