Диана Уайтсайд - Дьявол-южанин

Джессамин сверлила Моргана взглядом – словно хотела, чтобы он сотворил чудо.

– А ты сам, Морган? Кузен Джордж говорил, что ты составлял карты для Форреста, пока был у него разведчиком.

Морган ткнул пальцем в легко узнаваемое изображение Трех Игл – у этого ориентира им надлежало сойти с тропы и повернуть на юг.

– Так как же, Морган? – повторила она.

– Да, я смогу в этом разобраться. – Он поднялся на ноги и начал расхаживать вокруг карты, тщательно изучая ее. – Главная проблема в том, что этим путем никто не ходил уже более сорока лет. Кто знает, найдем ли мы хотя бы один из ориентиров.

– Но мы знаем, откуда начать! – возразила Джессамин.

– Да, верно. Обозначения на карте начинаются с того места, где Рио-Гранде встречается с Тремя Иглами, но на ней не обозначена долина Сан-Луис.

– Тетя Серафина полагала, что там Ортиц со своими людьми оторвался от преследователей и повернул на юг, – сказала Джессамин, тоже поднимаясь на ноги.

Морган пристально взглянул на нее.

– Оторвался от преследователей?

– Согласно семейным легендам, поход начался, когда Ортиц со своим отрядом отправился из Санта-Фе на север с дозором, но был атакован индейцами. Им пришлось идти на север вдоль реки. Когда же они вошли в горы, от отряда почти ничего не осталось.

– В таком случае это очень плохой маршрут, – заметил Малыш. – Полагаю, есть другой, гораздо лучше.

– Ты уверен? – спросил Морган.

Индеец указал на горный пик у начала тропы.

– Я знаю, что этот участок опасен, но уверен, что здесь путь получше. – Его палец очертил окружность.

– Мы не уверены, что потом ты сможешь выйти на нужную дорогу, – возразил Грейнджер.

Малыш пожал плечами:

– Она все равно выведет нас к реке Лизард[8]. А оттуда можно идти вверх по реке к обозначенному месту. – Он указал на конечную цель.

– Лизард? – с удивлением переспросила Джессамин. Малыш посмотрел на нее с усмешкой:

– Видите, как она бесследно исчезает в пустыне, не сливаясь ни с одной другой рекой? Ящерицы тоже так зарываются в песок – и пропадают.

– Так ли необходимо уходить с «испанской тропы»? – пробормотал Грейнджер, водя пальцем на карте. – Гора может выглядеть совершенно иначе под другим углом и с другого расстояния. Если отклониться от маршрута, указанного на карте, то потом можно не найти пути обратно даже с помощью компаса.

Джессамин тихонько ахнула. Индеец же кивнул, соглашаясь с Грейнджером.

– Мы должны держаться этой тропы, как бы она ни заросла, – сказал Морган. – Но следует соблюдать осторожность.

– Как далеко впереди может находиться Чарли? – Джессамин с тревогой посмотрела на мужчин.

– Все зависит от того, насколько он считается с погодой, – ответил Морган. – Разумный человек не может с ней не считаться, поэтому уходит с открытого склона до полудня.

– Иногда даже гораздо раньше.

Малыш с Грейнджером тут же закивали.

– Но почему? – удивилась Джессамин.

– По равнине ты можешь передвигаться, пока не заметишь приближения грозы. И можешь залечь, когда она начнется. Но здесь, в горах, гроза мгновенно превратит тебя в пылающий факел, – медленно проговорил Морган. – Поэтому следует искать укрытие задолго до ее начала.

Джессамин содрогнулась. Сгореть от удара молнии?

– К тому же лошади пугаются грома и могут понести, – добавил Грейнджер. – Нам проще, потому что мулы спокойнее, а вот у Джоунса могут возникнуть проблемы.

Морган злорадно усмехнулся:

– Да, не исключено.

К вечеру следующего дня они приблизились к Трем Иглам, черным базальтовым шпилям, уходившим в небеса. Морган и Джессамин, немного обогнав всех остальных, остановились в небольшой рощице. Вдали слышался перезвон колокольчиков, почти перекрываемый гулом вод, – с высоты утесов в долину низвергались многочисленные водопады, разбивавшиеся о камни внизу. В воздухе же разносился густой аромат сосны, смешанный с запахом коры, нагретой солнцем. Над соседней рощей порхали стайки беззаботных птиц. Значит, люди Джоунса не вели оттуда слежки.

Морган внимательно обозревал скалы в поисках подозрительного блеска. Слишком много было в этих скалах укромных мест, где могли притаиться снайперы. Да, его втянули в безумную авантюру – охоту за золотом Ортица, – но это не означало, что он утратил бдительность. Господи, почему же он отправился в эту экспедицию? Он же знал, сколь малы шансы найти золото Ортица…

Морган не замечал ничего подозрительного, однако по-прежнему осматривал скалы.

– Ты уверен, что нам нужно туда подниматься? – спросила Джессамин. Ее спутник молчал, и она добавила: – Мне казалось, ты хотел сначала взглянуть на «испанскую тропу».

– Не раньше, чем появятся Грейнджер и Малыш, – ответил Морган, наставляя бинокль на Восточную Иглу. – А пока я хочу как следует изучить эти шпили, особенно места с водопадами поблизости от нашей тропы.

– Какие они высокие, – пробормотала Джессамин. – И какие красивые…

Гладкие, черные, сверкающие, Три Иглы словно вонзались в небо, причем восточный шпиль, стоявший слева от «испанской тропы», казался самым черным, если не считать одного светлого пятна на нем. «Но что же это за пятно? – спрашивал себя Морган, настраивая окуляры бинокля. – Неужели просто кусок кварца, сверкающий на солнце, словно алмаз?»

Морган заметил его случайно, когда резким порывом ветра сдуло в сторону поток низвергавшейся воды. И он почти сразу же понял: кусок белого кварца не мог естественным образом попасть на базальтовую скалу. Но кто же затащил туда этот кварц? И зачем? Может, это сделал кто-то из старателей, побившись с пьяных глаз об заклад? Или же отчаянный испанец решил таким образом обозначить место, где свернул с пути? Вероятно, он вскарабкался к водопаду, который был в то время – если был – всего лишь тоненькой струйкой воды. Выдолбив нишу в скале, он вставил в нее кусок белого кварца, и только какой-нибудь другой человек мог убрать оттуда этот маяк.

В последний раз взглянув на сверкающий кусок кварца, Морган передал бинокль Джессамин и начал прохаживаться под деревьями, осматривая тропу, по которой им завтра предстояло пройти. Тропа оказалась довольно узкой и крутой, но лошади и мулы должны были без труда пройти по ней. Морган нисколько в этом не сомневался, так как знал, что в экспедицию взяли только тех животных, которые уже не раз путешествовали в горах.

Но кое-что вызывало беспокойство… Очень настораживал тот факт, что Джоунс и его бандиты до сих пор ничего не предпринимали, чтобы помешать им с Джессамин. Моргану было бы гораздо спокойнее, если бы они вели себя как обычно. Действительно, не могли же эти мерзавцы превратиться в джентльменов… Может, с ними что-то случилось? Что ж, очень хорошо, если так. А впрочем, какое ему дело до Чарли? Ему следует побольше думать о Джессамин, а не об этом ублюдке. Он повернулся к своей спутнице: