Конни Брокуэй - Мой милый враг

— Во-первых, мистер Драммонд, я никому не принадлежу, кроме себя самой, — ответила она. — Во-вторых, я здесь не для того, чтобы принести всем вам ленч.

— В таком случае уходите! — отрезал Драммонд. — Вы сами приставали ко мне с требованием вымыть этих овец, а теперь, когда я делаю все, что в моих силах, чтобы исполнить ваш приказ, вы появляетесь тут, отвлекаете моих людей и создаете всем трудности, как всегда…

— Заткнитесь, Драммонд, — перебил его Эйвери.

Вместо выражения признательности, которого он вправе был ожидать от любой нормальной женщины, Лили нахмурилась.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, мистер Торн, — заявила она. — Я вполне способна сама за себя постоять… и сама управлюсь с мистером Драммондом.

— Значит, вы не собираетесь уходить? — осведомился Драммонд.

— Нет! — крикнула в ответ Лили.

— Тогда я ухожу. Эй, парни! Перерыв! — Драммонд высоко вздернул подбородок, как бы поощряя ее к дальнейшим действиям.

Каково приходится человеку, когда его авторитет т только постоянно оспаривается, но подвергается открытым нападкам? — подумал Эйвери, сочувственно глядя на побледневшее лицо Лили. Ему самому в свое время пришлось испить горькую чашу унижения, когда его мнение не принималось во внимание, а все его замечания и советы отвергались лишь потому, что из-за физической слабости он не сумел завоевать уважение себе подобных.

И само собой разумеется, остальные работники, даже не взглянув в сторону Лили, их предполагаемого нанимателя, выпустили овец и принялись с трудом карабкаться вверх по береговой террасе, направляясь в сторону небольшой рощицы на другом конце луга, где их ждал обед.

Драммонд с торжествующей ухмылкой зашагал прочь, словно горный король в окружении свиты из троллей; его бодрая поступь ясно свидетельствовала о том, что он считал себя в этой стычке победителем. Лили посмотрела им вслед, не в состоянии скрыть свой гнев и досаду, потом перевела взгляд на Эйвери. Она еще чуть-чуть приподняла подбородок — то ли поощряя его выразить вслух свое сочувствие, то ли готовясь к схватке с очередным противником. Он ведь тоже понимал, что такое гордость!

Внезапно у него отпало всякое желание с ней спорить.

— Лили! — Он протянул ей руку.

Она посмотрела на нее с таким видом, словно он хотел испачкать ее охрой.

— Лили! — повторил он снова, стараясь, чтобы голос его звучал как можно мягче и спокойнее.

Со своего места он видел, что ее сотрясает нервная дрожь. Девушка отступила на шаг.

— Я пришла передать вам, что у вас гости, — сказала она.

— Какие гости?

— Обе барышни Камфилд, которые случайно проезжали мимо вместе с их дорогой подругой виконтессой Чайлдз, которую вы встречали в Лондоне, а также с ее дорогой подругой мисс Бет Хайбридж и ее братом, Итаном Хайбриджем, которого вы знали еще в Харроу.

— Вот как?

— Да. Мистер Хайбридж сгорает от нетерпения, — продолжала она медоточивым тоном, — просто сгорает от нетерпения увидеть вас в своем доме. Он и некоторые из его приятелей устраивают на следующей неделе прием.

Эйвери, прищурившись, взглянул на нее.

— Не помню никакого Хайбриджа. Где он живет? Лили махнула рукой в южном направлении:

— Примерно в нескольких милях отсюда, по другую сторону от Камфилдов. Мне рассказывали, что дом у них очень красивый и содержится в идеальном порядке. Никаких следов пыли на мебели.

— И что из того? — спросил он, пытаясь сообразить, к чему она клонит. — Лично я вполне доволен своей жизнью здесь, в Милл-Хаусе. Несмотря на пыль и все прочее.

Она подчеркнуто медленно окинула взглядом его перепачканное грязью тело.

— Понимаю.

— И что это должно означать?

— Только то, что вы с тем же успехом можете принять приглашение и перестать корчить из себя настоящего мужчину. Все эти ваши попытки показать, насколько хороший из вас выйдет хозяин для Милл-Хауса, не производят впечатления ни на кого, кроме вас самого.

— Что? — не сдержался он.

— Я об этих ваших предприятиях, за которые вы то и дело беретесь. — Она повысила голос, подойдя к самому краю берега. — Не думайте, будто я не знаю, что у вас на уме. Мери, Тереза, Кэти, даже Бернард — все они сыты по горло вашими акробатическими трюками. Я не намерена выходить из состязания только потому, что вы переставили кое-какую мебель в доме и перетаскали несколько лопат ила со дна пруда…

— Постойте!

Эйвери понятия не имел, что она имела в виду. Он знал лишь, что если она станет владелицей Милл-Хауса, то весь его изнурительный труд в конечном счете может принести выгоду ей. Но вместо того чтобы оценить его усилия — не говоря уже о том, что он не счел ниже своего мужского достоинства копаться в грязи, — она набросилась на него с упреками!

— Несколько лопат, говорите? Да я перенес по меньшей мере две тонны этой мерзости!

— У меня такое ощущение, что большая ее часть осталась на вас.

Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Вы, мисс Бид, просто неблагодарная злоязычная мегера!

Удивительно, непостижимо, но когда он бросил ей в лицо это обвинение, нижняя губа Лили вдруг дрогнула и непроницаемо темные глаза подернулись влагой. На одно мгновение ему показалось, будто она вот-вот заплачет. Однако Лили сумела быстро совладать с собой.

— А вы, мистер Торн, просто грязная, грубая, неотесанная деревенщина, а вовсе не джентльмен!

Прежде чем он успел дать ей отпор, она резко развернулась и… столкнулась с овцой, пасшейся у нее за спиной. Испуганное животное, двинув своим мощным задом, сбило Лили с ног, и та соскользнула вниз головой по крутому скользкому склону. С громким, отрадным для его слуха плеском она упала в воду в том месте, где было довольно глубоко, и исчезла под ее мутной поверхностью.

Она не появлялась. Он ждал. Несколько секунд в холодной грязной воде только успокоят ее расшалившиеся нервы.

Прошло еще какое-то время. Она так и не появилась. Вздохнув, Эйвери направился, шлепая по грязи, к тому месту, где она скрылась под водой, и принялся шарить рукой по дну, пока не обнаружил сначала ее голову, потом шею, и наконец, ухватившись за ее рубашку, он с приглушенным ворчанием потянул ее вверх. Промокшая насквозь, она показалась ему довольно тяжелой, даже несмотря на то, что вода, доходившая ему почти до плеч, приняла на себя большую часть ее веса.

— Прятаться на дне пруда нечестно, — заметил он.

— А я вовсе и не пряталась, — огрызнулась она. — Просто не могла найти опору для ног… Да уберите же наконец ваши руки!

— Охотно.

Он отпустил ее, и она тут же пошла ко дну, словно мешок с кирпичами. На какой-то миг ее промокшие штаны пузырем поднялись над поверхностью воды, а затем скрылись в глубине. На сей раз он сосчитал до пяти, прежде чем снова окунуть руки в холодную воду.