Маргарет Мур - Распутник и чопорная красавица

— А как же твой брат? Представь, что будет, когда я по приезде в Лондон приду к Джейми, человеку, который спас мне жизнь… вытащил с самого дна… и сообщу, что хочу жениться на его сестре?

— Мы вместе ему скажем, — ответила Эзме, глядя на него с непоколебимой безмятежностью. — Или, если ты боишься, я сама во всем ему признаюсь.

Как будто он трус!

— Я не боюсь Джейми.

— Не боишься? — тихо спросила она. — Ты не боишься потерять его дружбу? Не боишься, что он тебя возненавидит?

Она тоже встала, обняла его и заговорила уверенно и решительно, обдавая его щеку своим теплым дыханием:

— Джейми тебя не возненавидит, потому что любит меня и понимает, что я не ветреная глупышка, падкая на любую лесть!

— Ах, Эзме! — прошептал он, прижимая ее к себе. — Да, да, я женюсь на тебе и постараюсь доказать, что достоин тебя.

— Ты уже достоин меня, — ответила она, прижимаясь к нему.

Вдруг она отпрянула — ее щека намокла.

— Куинн, у тебя опять пошла носом кровь!

Глухо выругавшись, он подошел к умывальнику и намочил полотенце в кувшине с холодной водой. Эзме схватила простыню, обернулась ею и жестом показала ему на кресло:

— Сядь и запрокинь голову!

Когда он повиновался, она вытерла ему лицо прохладным влажным полотенцем.

— Вот так. Кровь остановилась. И все-таки лучше будет, если тебя осмотрит врач!

Куинн покачал головой:

— Пустяки! Мне доставалось и хуже. Как ты, наверное, заметила, я вполне здоровый и жизнеспособный субъект.

Он покосился на лежащее у него на коленях полотенце. Оно заметно приподнялось, демонстрируя его вновь проснувшееся желание.

Несмотря на недавнюю близость, Эзме смутилась.

— Я думала, мужчины всегда… утомляются после такого… напряжения; — сказала она, отжимая полотенце.

— Некоторые — да, — ответил он, не двигаясь с места, — и я иногда тоже. Но только не сегодня. И не с тобой!

— Но твой нос…

— В полном порядке, — хрипло ответил он, хватая ее за руку и притягивая к себе. — Эзме, нареченная моя, давай вернемся в постель.

Неожиданно на ее лице заиграла коварная, лукавая улыбка.

— Не понимаю, зачем ложиться в постель, когда тебе так удобно и здесь, мой нареченный! — сказала она, садясь ему на колени.

— Боже правый! — прошептал он, приятно удивленный, и начал ласкать ее. — Если бы я только знал, какая бесстыдница и авантюристка скрывается под бесформенными, старомодными платьями, которыми ты прикрывалась, я бы начал домогаться тебя в тот день, когда мы познакомились, и не остановился бы, пока ты не стала моей духовно, телесно и по закону.

Она обвила его шею руками.

— Мы достигли двух целей из трех. Мои душа и тело принадлежат тебе… Остается одно: соединиться по закону, — сказала она перед тем, как поцеловать его.

Горячее желание вспыхнуло в них одновременно. Не прекращая поцелуя, Эзме прижималась к любимому всем телом, распаляя его и себя.

— Я снова хочу заняться с тобой любовью, — прошептал он, на миг отрываясь от нее, — но я не хочу делать тебе больно.

— Если будет больно, мы остановимся, — обещала она, приподнимаясь и впуская его в себя.

— Эзме!

— Все хорошо, — заверила она. Во второй раз боль оказалась почти незаметной. — Я не хочу останавливаться!

— Наклонись вперед, — посоветовал он, приподнимаясь.

Она впустила его в себя глубже, и от новых ощущений у нее захватило дух.

— Не останавливайся, — прошептал он, удерживая ее левой рукой, а правой лаская ее упругую грудь.

Затем он прильнул к ее груди губами, и она обезумела. Желание подхлестывало ее, подводило к новой, неизведанной радости.

Из горла Куинна вырвался хриплый крик. В этот раз они испытали наслаждение одновременно. Эзме закрыла глаза. Ее сотрясало в сладких конвульсиях. Потом волны унесли ее в блаженное забытье.

Он крепко прижимал ее к себе, целуя покрытое испариной плечо. Наконец, она отстранилась и пытливо посмотрела ему в лицо.

— Неужели снова кровь? — испугался он.

— Нет, — с облегчением ответила она.

— А ты? Как ты себя, чувствуешь?

— Чудесно! — ответила Эзме, но тут же поморщилась.

— Значит, не совсем, — хмурясь, ответил он. — Ты двигаться можешь?

— Да, — ответила она, высвобождаясь. — Через какое-то время я совсем оправлюсь.

— Надеюсь, ты скоро придешь в себя… А пока отдыхай… рядом со мной, — добавил он, кивком указывая на кровать.

Эзме очень устала и внутри у нее все горело, но она чувствовала себя совершенно счастливой. В конце концов, все окружающие считают их мужем и женой… И совсем скоро они в самом деле соединятся по закону!

Она прижалась к нему, испытывая неземное блаженство и спокойствие.

— Я люблю тебя, Куинн! — прошептала она.

— Я люблю тебя, Эзме, — ответил он, нежно целуя ее.

Они заснули в объятиях друг друга.

Они мирно спали, сплетясь в тесном объятии, как вдруг на лестнице загрохотали шаги.

В спальню ворвался Джейми Маккалан — бледный, растрепанный, в темно-синем дорожном плаще и шляпе. Он смотрел на открывшуюся перед ним картину, как будто Эзме и Куинн стояли над трупом с руками, по локоть обагренными кровью.

— Джейми! Что ты здесь делаешь? — взвизгнула Эзме, поспешно закрываясь простыней.

Куинн выскочил из постели и обернул талию покрывалом.

Джейми отвернулся от сестры, как будто ему невыносимо было смотреть на нее.

— Я тебе доверял! — воскликнул он, обращаясь к Куинну. — Я поручил тебе заботиться о ней, а не…

— Во всем виновата я, а не он, — перебила его Эзме, заворачиваясь в простыню, как в тогу.

Джейми смерил ее суровым взглядом, и Эзме невольно осеклась. Неужели он считает ее глупышкой, способной прыгнуть в постель к любому, кто завлечет ее?

— Я-то думал, кто-кто, но не ты…

Снова послышались шаги, и на пороге показался ошеломленный, запыхавшийся Максуини.

— Извините, милорд! Этот джентльмен не пожелал ждать.

— Вижу. Кем вы себя возомнили, Маккалан, что по-варварски врываетесь в нашу спальню? Вы что, совсем потеряли рассудок? — спросил Куинн, внезапно становясь надменным и презрительным, как и подобает разгневанному графу.

Эзме поняла, что им с Джейми тоже следует вновь вспомнить о своих ролях. В конце концов, поездку в Эдинбург предложил именно Джейми. Так что пусть пеняет на себя…

— Я привез важные новости для его светлости, — объявил Джейми. — Очень важные!

Вдруг Эзме заметила, как бледен брат и какие темные круги у него под глазами, как будто он не спал несколько дней. Или примчался сюда из Лондона с нечеловеческой скоростью.