Мэдлин Хантер - Леди греха

Он невольно улыбнулся:

– У меня нет вопросов. Я вообще не в состоянии думать.

– Именно поэтому вы все еще так стоите? Потому что не в состоянии думать?

Натаниел рассмеялся. Эта ее реплика очень напоминала ее выпады в прошлом.

Приблизившись к постели, Натаниел снял с нее покрывало и расстелил его на ковре, перед камином. Затем начал раздеваться.

Шарлотта молча наблюдала за ним, и Натаниел понимал, что она любуется его телом – как и в первую ночь. Только на сей раз делала это открыто, безо всякого стеснения.

– Натаниел, я не хочу, чтобы мы говорили о том, что узнали сегодня от Дженни. Вы ведь сами сказали, что для этого еще будет достаточно времени.

Стащив с себя рубашку, он ответил:

– Если хотите, мы вообще можем не разговаривать.

Натаниел должен был присесть, чтобы снять ботинки.

Шагнув ближе к креслу, он сказал:

– Ложитесь сюда. – Он указал на покрывало, лежавшее на ковре.

Соскользнув с кресла, Шарлотта опустилась на колени, затем перебралась на покрывало. Снова залюбовавшись ею, Натаниел судорожно сглотнул. Сейчас, когда она лежала на боку в отблеске пламени, она казалась еще прекраснее.

С трудом заставив себя отвернуться, Натаниел сел в кресло и принялся снимать ботинки. Затем, поднявшись, стащил с себя брюки. Шарлотта наблюдала за ним затаив дыхание. Наконец, лукаво улыбнувшись, сказала:

– Не уверена, что захочу хранить молчание. Но даже если захочу, то не сумею.

Натаниел тоже улыбнулся. Снова усевшись в кресло, спросил:

– Не захотите молчать? А чего же вы хотите?

– Всего-всего. Я хочу быть смелой и отчаянной. Хочу еще одну… скандальную ночь. – Она приподнялась и села, пристально глядя на возлюбленного. Сейчас, при свете пламени, ее темные волнистые волосы походили на черный шелк, рассыпавшийся по плечам.

– Мне тоже хочется, чтобы вы были смелой и отчаянной. А будущее может подождать, верно?

Она молча кивнула. Подождать, но не исчезнуть. Каждая очередная ночь могла стать для них последней, и от этой мысли ей становилось ужасно грустно. Что ж, если так, то надо сполна насладиться этой ночью.

Натаниел бросил на пол брюки, которые все еще держал в руках. Но Шарлотта тут же потянулась к ним и отбросила их подальше от камина – словно эти брюки разделяли их, мешали им соединиться друг с другом. А потом, стоя на четвереньках, она подобралась к Натаниелу и поцеловала его колено.

Он крепко стиснул зубы. В висках у него застучало. В этот момент ему показалось, что он не выдержит неистового возбуждения, охватившего его.

Шарлотта же немного приподнялась, теперь она стояла прямо перед ним на коленях.

– Натаниел, вы выглядите как бог, когда сидите вот так. Такой прекрасный, такой совершенный… – Она потянулась к возлюбленному и провела кончиками пальцев по его груди.

– Я чувствую себя вполне земным. А боги бессмертны. И я так страстно желаю тебя, что это желание может убить меня.

Она улыбнулась и проговорила:

– Не умирайте так скоро. Ведь у нас впереди целая ночь.

Он привлек ее к себе и поцеловал. Она тотчас же обвила руками его шею и ответила на поцелуй, ответила с неистовой страстью.

Он попытался усадить Шарлотту себе на колени, но она, не обратив внимания на этот своеобразный призыв, крепко обхватила пальчиками его возбужденную плоть. Затем, на мгновение приподняв голову, посмотрела в глаза Натаниела. Глаза его пылали, и казалось, что он с трудом удерживается от стона.

«Уж если я решила стать смелой, то надо быть смелой до конца», – сказала себе Шарлотта. Опустив голову, она склонилась к самому паху возлюбленного, и ее волосы рассыпались по его бедрам. Когда же влажные губы Шарлотты коснулись его пульсирующей плоти, из горла Натаниела вырвался громкий стон, и он воспарил к вершинам неописуемого блаженства.

Шарлотта разглядывала лежавшего перед камином обнаженного мужчину, погрузившегося в глубокий сон.

Несколько минут назад она осторожно высвободилась из его объятий, так что могла сесть и как следует рассмотреть своего возлюбленного. И у нее возникло чувство, что сейчас она владеет им безраздельно, так как могла смотреть на него, сколько пожелает. Разумеется, она понимала, что ее смелость и решительность перешли все границы. Ведь леди не должны вести себя так, как она вела себя этой ночью. Но Шарлотту нисколько это не заботило. Да и. Натаниела, конечно же, тоже. Правда, в его глазах она увидела некоторое удивление, но в них не было неуважения к ней. Огонь в камине почти затух, и Шарлотта встала, чтобы подбросить дров. Она сделала один лишь шаг – и Натаниел ухватил ее за щиколотку:

– Куда вы?

Она указала на камин:

– Если вы собирались спать здесь, я хотела принести еще одно покрывало.

– Когда я сплю, я сплю в постели. – Он ухмыльнулся и привлек ее к себе. Затем перекатился через нее и подбросил в камин несколько поленьев.

– Но вы ведь уже спали… – пробормотала Шарлотта.

– Нет, я не спал. Я обретал вторую жизнь, то есть рождался заново. Я сказал, что вы убиваете меня. Так и случилось. – Опершись на локти, он внимательно посмотрел на нее. – А еще я пытался понять, почему вы вдруг стали такой смелой и откуда вы все знаете.

Он провел ладонью по ее бедру, и Шарлотта, лукаво улыбнувшись, сказала:

– Если вы действительно родились заново, то родились совсем не таким, каким были до этого.

Натаниел взглянул на свою опавшую, вялую плоть, не подававшую признаков жизни, и с усмешкой пробормотал:

– Черт побери, вы правы. Как хорошо, что вы сообщили мне об этом, леди Марденфорд! Вероятно, я всегда смогу рассчитывать на то, что вы укажете мне на мои недостатки. – Он тихонько засмеялся и покачал головой. Затем принялся ласкать ее груди.

Его ласки снова разбудили в ней желание. Немного смутившись, она проговорила:

– Я просто подумала… Подумала, что мы могли бы подождать, пока…

– Подождать? Ни в коем случае. – Он принялся целовать ее соски, легонько покусывая их. Затем склонил голову, и Шарлотта почувствовала, как язык его скользнул меж ее ног.

Она застонала, и Натаниел, чуть приподняв голову, добавил:

– Именно это я собираюсь делать с вами, пока не рассветет.

Он ясно дал понять, что собирался делать, Шарлотта почувствовала, что краснеет.

– Конечно, если вы не откажетесь, миледи.

Она судорожно сглотнула и снова застонала. Если подобные ласки уже доводят ее чуть ли не до безумия, то что же будет потом?

– Что же вы молчите, миледи? Вы ведь не откажетесь?

– Я же сказала, что хочу пережить еще одну скандальную ночь. А поскольку я уже удивила даже себя собственной храбростью, то было бы нечестно препятствовать вам