Джудит МакУильямс - Больше, чем страсть

— Что же касается вашего вопроса, то, когда я разговаривала с Лорейн, она высказала беспокойство о своем муже и мне захотелось поговорить с ним.

— Ей незачем беспокоиться. Я сказал, что позабочусь о них.

— Скажите, Филипп, что бы вы почувствовали, если бы вдруг потеряли все ваши деньги, а лорд Хендрикс сказал бы: не беспокойтесь об этом, я беру вас на содержание? — Глаза его сузились, отвергая это предположение, и Маргарет понимающе кивнула. — Милостыня — плохое утешение.

— Мы говорим не обо мне, а о Неде.

— И поскольку Нед принадлежит к низшему классу, его чувства нельзя сравнивать с чувствами графа. Филипп нахмурился.

— Речь совсем не об этом! Неду нужно…

— Вернуть самоуважение, — сказала Маргарет, не понимая, зачем ей вообще понадобилось спорить с Филиппом. Его ведь не переделаешь. Аристократы не меняются, даже те, у которых есть какие-то представления о милосердии. И пока Филипп не поймет, что объекты его милостыни — живые люди с надеждами и мечтами, такими же, как и у него, милостыня эта неизбежно будет ущербной.

— Должен ли я понимать это так, что, как вы считаете, он должен сам выбрать свой путь?

— Вы ничего не понимаете! Я полагаю, что вы должны дать ему возможность обеспечивать свою семью, найдя ту работу, которую он в состоянии выполнять.

— И что же это за работа?

Этот искусственный тон, словно Филипп приноравливался к слабоумному собеседнику, привел ее в ярость. И все же ей пришлось согласиться, что его вопрос, произнесенный даже таким тоном, сам по себе серьезен.

«Что же может делать Нед, чтобы обеспечить свою семью? — размышляла она. — Он не может быть солдатом, не может быть фермером, но никаких других занятий он не знает».

— Я все еще жду ответа на свой вопрос.

— Мануфактура, — проговорила наконец Маргарет. — Он мог бы работать на фабрике, где производят разные вещи.

— И где же это он найдет такую фабрику, хозяин которой возьмет его на работу? Уровень безработицы высок, можно нанять сколько угодно трудоспособных людей. Зачем же ему нанимать калек?

— Значит, вам нужно завести собственную фабрику,

— Фабрику! — повторил Филипп так, словно это была непристойность. — Я граф. Я владею землей, а не фабриками.

— «Будущее за фабриками», — процитировала Маргарет статью, которую она прочитала в «Тайме».

— Галиматья!

— Будущее Неда — на фабрике.

— Я ничего не знаю о фабриках.

— Станьте партнером того, кто знает. — Это упрощенное разрешение сложной проблемы.

— Нет, это практическое разрешение проблемы Неда и, осмелюсь предположить, множества других демобилизованных. «Как это по-женски — взять и проигнорировать все проблемы, сопряженные с таким невероятным планом», — с сарказмом подумал Филипп. «Найдите партнера», — сказала она. А где, интересно, он найдет партнера? Среди его знакомых, разумеется, нет владельцев фабрик.

Хотя его поверенный, наверное, кого-нибудь знает. Старый Бландингс удивительно проницателен. Но все равно… Филипп вздрогнул, подумав, что сказал бы его отец, если бы он позволил связать имя Морсби с какой-то профессией.

Карета остановилась перед домом Ливенджеров, и Филипп отпустил свои мысли на все четыре стороны. Он займется идеей Маргарет позже. Сейчас же он должен сосредоточиться на проталкивании своего законопроекта.

Но сначала он решил протанцевать с Маргарет. Исключительно ради приличия. Только чтобы убедиться, что о нем не говорят, будто бы он — самодовольный муж. Либо слепой муж. Боль пронзила его при воспоминании о Роксане и его невероятной доверчивости. «Больше никогда!» — пообещал он себе, властно беря Маргарет за руку и направляясь к парадной двери.

Маргарет поморщилась, когда его пальцы обхватили ее запястье. Она быстро взглянула на него, но замкнутое выражение его лица не располагало к замечаниям. Выражение это не сулило ничего хорошего этому вечеру, от которого она и раньше ничего не ждала.

Хорошо хоть Джордж, кажется, счастлив во Франции. Она напомнила себе о том, что в темницу ее заглянуло солнце, Пока же она будет всеми способами стараться протолкнуть законопроект Филиппа — ведь когда он будет принят, она сможет вернуться к своей прежней жизни. Вернуться туда, где все проще и все правила понятны.

Расправив плечи, она вошла в особняк и приготовилась выдержать этот вечер.

— Будут ли еще какие приказания на сегодняшнее утро, милорд? — спросил камердинер Филиппа.

— Нет, можете идти, — ответил тот; все его внимание было сосредоточено на двери, ведущей в комнату жены. Его глаза устремились на каминные часы. Только девять, а они вернулись с бала у Ливенджеров после двух. Спит ли еще Маргарет?

Его обдало жаром, когда воображение услужливо нарисовало ему Маргарет, лежащую посредине кровати, с золотистыми волосами, разметавшимися по белой наволочке, и со щеками, порозовевшими от сна.

Филипп почувствовал, что задыхается. Он может войти в ее комнату. В конце концов, вчера ночью, когда они Вернулись домой, он ведь устоял перед искушением и не сделал этого, несмотря на то что хотел ее. Нет, не хотел — он посмотрел в глаза неприятной правде, — он вожделел ее тела. Вожделение это было столь могучим, что он встревожился.

Но ему удалось обуздать свой порыв. Это его утешило. Он повернулся к ней спиной и ушел в свою комнату, доказав самому себе, что владеет собой. И посему может спокойно войти в ее комнату сегодня утром и узнать, что она сделала за вчерашний вечер, чтобы помочь ему с законопроектом.

Поспешно пройдя через общую гостиную, он тихо открыл Дверь и вошел в спальню. Маргарет стояла перед гардеробом, руки ее были заведены за спину. На лице у нее было недовольное выражение.

— Что это вы делаете? — спросил Филипп. Маргарет вздрогнула от неожиданности, услышав его голос. Она беспокойно посмотрела на него, не понимая, что ему нужно. Вдруг щеки ее вспыхнули — она вспомнила, когда он в последний раз был в ее комнате и что тогда произошло. Но это было всего лишь вчера. Конечно, он еще не может хотеть повторения.

«Интересно, как часто мужчина ласкает женщину?» — подумала она. У нее не было ни малейшего представления об этом, и вряд ли она могла обратиться к кому-то с таким вопросом.

— По-видимому, госпожа супруга, вам следовало бы пребывать в постели, если вы еще не проснулись. При слове «постель» Маргарет покраснела еще гуще,

— Я, право же, проснулась. Просто меня испугало ваше неожиданное появление.

— Где ваша горничная?

— Мне не нужна горничная, чтобы одеться. — Маргарет незаметно попыталась дотянуться до пуговиц на спине.