Виктория Холт - Гордость Павлина

Джосс поговорил с ней и вернулся ко мне.

— У них только одна комната, — сказал он. — Конечно, это не лондонская гостиница. Ну, так как? Остановимся здесь или проведем ночь на свежем воздухе?

Женщина подошла ближе.

— Добро пожаловать, дорогая, — сказала она. — Это хорошая комната. Вы муж и жена?

— Да, — ответил Джосс.

— Тогда я приготовлю постель. Это очень хорошая постель, пух привезли из Англии. Джек присмотрит за лошадьми. А Мэри… где Мэри?

Джосс помог мне сойти с лошади. Я видела, что он наслаждается создавшейся ситуацией.

— Развеселись, — сказал он. — Наш неестественный договор поставил нас в трудное положение, но я находчив.

Комната была очень чистая, и в ней над всей мебелью царила большая кровать. Джосс осмотрел комнату и задумчиво сказал:

— Какое удобное кресло! Оно мне заменит постель, а может быть, я улягусь на полу у ваших ног, как рыцарь. — Он положил руки мне на плечи и серьезно посмотрел в глаза. — Ты должна запомнить раз и навсегда: я никогда не добивался силой внимания женщины, которой я не нужен. И я не чувствую желания менять свои привычки. Знаешь ли, у меня есть гордость…

— О, конечно знаю. Ведь ваше прозвище Павлин.

— Вполне вероятно, хотя никто не смеет сказать мне об этом в лицо. Запомни мои слова. Они помогут тебе избежать излишнего беспокойства.

Мы смыли дорожную грязь в прохладной воде и спустились вниз. На улице на шампурах жарились отбивные, а в отдалении был накрыт стол. Нам предложили сесть за стол и подали суп из мяса кенгуру в глиняных мисках, а отбивные шипели на огне. Вместе с отбивными котлетами хозяйка принесла пресные лепешки, затем последовал сыр. В довершение мы попробовали напиток, похожий на эль.

После обеда еще было светло, и мы, прогуливаясь вокруг фермы, смотрели, как собаки по свистку фермера собирали в загоны стадо овец.

Несмотря на уверения Джосса, меня беспокоила мысль о том, что придется разделить с ним комнату. Он сказал, что в кресле ему будет удобнее, а я сняла только юбку и корсаж. Спала я неплохо, и Джосс, я думаю, не просыпался.

Мы продолжили наше путешествие ранним утром и к одиннадцати часам подъехали к реке. Джосс считал, что это хорошее место отдыха для лошадей. Он велел мне собрать ветки, а затем одним ловким движением, которым я залюбовалась, зажег костер и вскипятил в небольшом котелке чай. Мы нашли дерево, под которым удобно уселись. Хозяйка постоялого двора снабдила нас сендвичами, а у нас был сыр. Странно, но я никогда еще не пила и не ела с таким удовольствием.

Солнце становилось все горячее, и нас обоих одолела сонливость, потому что мы все-таки не выспались прошлой ночью. Я задремала, и мне снилось, что я на корабле. На море шторм, а я иду по палубе, и меня бросает из стороны в сторону. Внезапно кто-то сжимает меня как в тисках, и я вижу, что это Джосс.

— Ты пытаешься покончить с собой? — спрашивает он.

И я сама поражаюсь своему ответу:

— Для вас это будет лучшим выходом, не так ли? Тогда все будет принадлежать вам. Вы избавитесь от жены, которой вы нужны не более, чем она вам. Все будет вашим — лошади, акции, Зеленый луч…

Как только я упомянула об опале, выражение его лица изменилось, но руки сильнее сжали меня.

— Это хорошая идея, — сказал он, и в глазах его засверкал мрачный огонь. — Без тебя мне будет лучше. Самоубийство… Что ж, это будет выглядеть именно так.

Я закричала:

— Нет, нет, не убивайте меня!

Внезапно я проснулась, ужас сжимал мое сердце. И увидела Джосса. Он пристально смотрел на меня. Мгновение мне казалось, что сон стал реальностью.

— В чем дело? — спросил он.

— Сон, мне приснился сон.

— Скорее кошмар.

— Вероятно.

— Страшный сон среди белого дня? Что-то у тебя на душе, и это пугает тебя.

— Думаю, я смогу успокоить себя и не буду бояться.

— Что тебе снилось?

— О, ничего. Во сне все смешивается.

— Конечно, нелегко оставить родину и оказаться в незнакомой стране. Это тебя тревожит?

— Иногда я сомневаюсь, гожусь ли я для такой жизни.

— К тому же странный брак… с незнакомцем. Давай надеяться, что со временем мы придем к компромиссу и по этому вопросу.

Хотела бы я знать, что он подразумевает под компромиссом.

— Здесь много преступников, — продолжал он.

— Они встречаются во всех странах.

— Ты когда-нибудь слыхала о здешних?

— Конечно.

— Но ты не знаешь, каковы они на самом деле. Отчаявшиеся люди… Может, им не повезло в шахтах… Они живут грабежом, и для них Австралия — идеальное место. Они прячутся в буше и стараются не попадаться в руки властей, в противном случае их вешают на первом же дереве в назидание другим. Поэтому они, при случае, убивают, не задумываясь.

— Вы хотите, чтобы я сейчас же отправилась домой?

Он засмеялся.

— Мне хотелось узнать, такой ли ты человек, чтобы при малейших неудобствах сразу запроситься домой.

— Я скажу вам вот что. Я готова примириться со многим, только бы доказать, что вы неправы.

Он снова рассмеялся, а я смотрела вперед, чтобы только не встретиться с взглядом его смелых глаз.

— Высматриваешь преступников? — спросил он. — Не пугайся. У тебя есть защитник.

— Вы?

— И это, — он вынул небольшой пистолет. — Красавец. Я никогда не путешествую без него. Такой незаметный с виду и убийственный в действии! У нападающих будет немного шансов.

Мы ехали рядом.

— До таверны Трентов пятнадцать миль. Лошади нуждаются в отдыхе, и мы тоже.

Я смотрела на окружающую природу, дикую и полную загадок.

— Что это за белые деревья? — спросила я.

— Деревья-призраки. Существует поверье, что когда людей в буше неожиданно настигает смерть, они сливаются с этими деревьями. Если растет одно такое дерево, то скоро рядом с ним появятся и другие. Если увидеть их лунной ночью, то можно поверить в эту легенду. Некоторые люди ни за что не поедут в сумерках мимо этих деревьев. Им кажется, что ветви превращаются в руки и тянут их к себе, а утром рядом с теми деревьями, что были, появляются новые.

— В каждой стране есть свои поверья.

Над нами внезапно послышалось хихиканье. От неожиданности я вздрогнула и покачнулась в седле. Джосс заметил это и засмеялся.

— Это кукабарра — пересмешник, или королевский рыболов. А вот и его подруга. Они всегда держатся парами. Кажется, им нравится такая жизнь. Они живут и в Павлинах.

Мы проезжали мимо пересохших ручьев и оврагов.

— Если бы не засуха, — сказал Джосс, — вся равнина была бы усыпана яркими цветами.

Было уже около семи часов вечера, когда Джосс, въехав на небольшой холмик, осмотрелся.