Барбара Мецгер - Бубновая дама

Хеллен уже была в халате, а испорченное платье мокло в тазу с водой.

— Но я не засну, пока ты не вернешься. И скажи мне, какую историю ты приготовила, чтобы я знала, что ему говорить завтра, если он снова придет. Он спрашивал, давно ли мы знаем друг друга, когда и где познакомились.

— Ты могла ответить, что не слышала о мадам Дениз Лекарт, пока я в прошлом месяце не вернулась из Франции.

— Это правда!

— А встретились мы в парке, когда я собиралась открывать свой магазин. Тебе понравилась моя собака, мы разговорились. Ты шла… э… к торговцу канцелярскими принадлежностями на углу и любезно помогла мне составить визитную карточку. Продавец видел нас вместе. Помнишь, как он уронил поднос с гусиными перьями, когда мы вошли?

— А его жена дала ему пощечину!

— Да. Во время беседы мы выяснили, что обе хотим зайти в «Красное и черное». Мистер Браун подтвердит, что ты решила устроиться туда на работу. Но вместо этого тебя наняла я, когда поняла, что могу позволить себе помощницу.

Хеллен захлопала в ладоши.

— Это чистая правда! Мы в самом деле встретились в парке, когда ты вернулась из Франции. Какая ты умница, а я бы наплела всякую чушь, в которую никто бы не поверил.

Куини провела рукой по волосам. Можно обойтись без шляпы и перчаток. В конце концов, она в собственном доме, а потом — она просто деловая женщина, а не леди.

— Думаю, сойдет и так.

— Ты всегда красива. Может, если бы ты пофлиртовала с мистером Рорком, он бы забыл про свои вопросы?

— Хеллен! Я не сирена, чтобы лишить мужчину разума. И полагаю, чтобы отвлечь мистера Рорка от выполнения долга, одной красоты и порхания ресниц будет недостаточно.

Глаза Хеллен наполнились слезами.

— А вдруг он тебе не поверит? Вдруг задаст вопросы, на которые ты не сможешь ответить? Хитрость с пролитым чаем я уже использовала. Слезы тоже. Конечно, ты и сама знаешь, как действуют на мужчин женские слезы, но я сомневаюсь, что Рорка можно провести таким образом дважды за один вечер.

— Ты права. Если что, я упаду в обморок. Или попытаюсь добиться того, чего всегда хотела, — поговорить с леди Шарлоттой. Если Рорк не проглотит мою историю, я откажусь от разговора с ним и с его сыщиками, пока не увижу графа или его брата. Рорк не рискнет посадить меня в тюрьму, где я могу заболеть, а ведь у меня, возможно, есть необходимая ему информация. Так что в любом случае я встречусь с Эндикоттами. И отдам себя на милость лорда Карда.

— А как же Гарри?

— Я сомневаюсь, что открытый и честный джентльмен вроде лорда Хэркинга помилует меня, узнав, насколько я лжива.

— Он тебя любит! Клянусь.

— Может быть. Ну и что? Лорды не женятся на владелицах магазинов. Как не женятся и на сиротах, не знающих своего происхождения, приемная семья которых замешана в ужасных преступлениях.

— Но Джон Джордж хочет на мне жениться. Он сказал об этом до того, как узнал о приданом. Ему известно, кто моя мать и что мой отец ей не муж. Если человек тебя любит…

— Да, мистер Браун добрый и умный джентльмен, его не пугает мнение света. Но твой Джон Джордж не виконт.

И с этой печальной истиной Куини спустилась в демонстрационный зал.

Мужчины уже покончили с чаем, равно как и с содержимым фляжки. Гарри надеялся, что Рорк немного расслабится, тот надеялся, что спиртное развяжет язык Хзркингу и Брауну.

— Она даже красивее, чем я ожидал, — произнес сыщик, наблюдая за реакцией двух джентльменов.

Браун улыбнулся:

— Да, она самая красивая девушка в Англии. И, можете себе представить, согласна выйти за обыкновенного парня вроде меня!

— Я имел в виду мадам Лекарт, хотя мисс Петтигру тоже красивая молодая женщина, а вы, судя по всему, счастливый мужчина.

— О, мадам сногсшибательна! Я чуть не забыл собственное имя, когда она вошла в школу.

Рорк оглядел магазин.

— Трудно поверить, что женщина может быть одновременно и столь красивой, и столь талантливой. Да еще и честолюбивой. Женщина должна обладать немалой долей честолюбия, чтобы начать подобное дело, не так ли, милорд?

Гарри перестал улыбаться.

— Не вижу в честолюбии ничего плохого.

— Да, пока оно не выходит за определенные рамки. Но если женщина стремится заполучить лорда, кто знает, на что она еще способна и что пытается скрыть.

— Мадам Лекарт к этому не стремится. Вы сами увидите.

А если нет, он его заставит это сделать. Сейчас Рорк не в своей конторе, а здесь Гарри не позволит ему оскорблять cherie, запугивать или связывать с преступлением многолетней давности. Этому не бывать, пока он в Лондоне.

Гарри решил остаться в городе, когда Рорк начал проявлять интерес к Дениз. Таким образом, говорил он себе, он сможет сразу забрать бриллианты, если их найдут, и дать показания против своего зятя, если, не дай Бог, этого урода отправят под суд. А еще он сможет защитить свою подругу.

Подругу? Ха! Для него оставить мадам Лекарт было равнозначно тому, чтобы перестать дышать, а это совсем не дружеские чувства. Он представил Дениз в ее уютной гостиной наверху, как она переодевается, расчесывает блестящие волосы, готовясь ко сну. Черт, ему безумно хотелось оказаться с ней в се постели. Или его постели. Любой. Даже в кресле.

Желание тлело в нем с тех пор, как он встретил ее. Но кроме того, Гарри страстно хотел защитить ее, уберечь от тревог, заставить смеяться, прогнать тени, омрачающие эти голубые-преголубые глаза. Эта подруга — такая же часть его, как пальцы — часть руки, которые не могут существовать отдельно от нее.

Проклятие, и что он собирается с этим делать?

Для начала придвинет к себе единственное пустое кресло. Потом будет слушать.

Куини заняла свободное кресло, слава Богу, рядом с Гарри, и сложила руки на коленях. Воплощение беззаботности. Гарри одобрительно кивнул.

— Не желает ли кто-нибудь еще чаю? Нет? Тогда, мистер Рорк, что вы хотели узнать?

— Может, нам лучше поговорить наедине?

— Я бы пригласила вас в гостиную, но мисс Петтигру уже легла. Или вы предпочитаете место у раскроечного стола? — Он бы предпочел гильотину, подумала она.

Сыщик хмуро посмотрел на мужчин, явно не собиравшихся уходить.

— Я имел в виду без джентльменов.

— Почему? — Куини подняла одновременно подборок и бровь, как делала леди Дженнифер. — Мне абсолютно нечего скрывать. Тем более такого, что не могли бы услышать мои друзья. — Она деликатно прикрыла рукой зевок. — Не могли бы вы начать свои вопросы? Я очень устала.

— Пардон, мэм.

Куини решила, что извинение несколько саркастично, однако приняла его, по-королевски склонив голову. Гарри подавил улыбку. Она великолепна, ему незачем беспокоиться, его cherie возьмет любое препятствие и уклонится от прямого ответа.