Селеста Брэдли - Шпион

Филиппа кивнула.

– Но будучи джентльменом, молодой человек не может отправиться к девицам, прогуливающимся по Сохо.

Филиппа покачала головой.

– Итак, мы с Коллизом хотим пригласить тебя на бал полусвета. Если не возражаешь.

Филиппа поймала себя на том, что машинально кивнула, хотя пришла в полное замешательство.

Джеймс вздохнул с видимым облегчением:

– Я рад, что мы понимаем друг друга. – Он откинулся на сиденье, весьма довольный собой. – Мы собираемся отправиться завтра вечером.

Филиппа открыла было рот, намереваясь спросить его, что, черт побери, он имеет в виду, но тут до нее дошло. Полусвет? Это общество куртизанок и официальных любовниц? Она уже собиралась дать Джеймсу резкую отповедь и потребовать объяснений, когда вдруг все встало на свои места.

Потребности? Джеймс думает, что Филипп нуждается в услугах проститутки!

– Но, Джеймс?..

Он вопросительно посмотрел на нее, но Филиппа не знала, что сказать. Отказаться? Вряд ли молодой человек поступил бы подобным образом.

– Да, Флип?

– Не могли бы вы рассказать мне… – Филиппа сложила руки на коленях и уставилась на них. – Что это за бал полусвета?

– Там тебе не потребуется белый галстук, если ты об этом. Многие дамы надевают не совсем обычные наряды, а тот, кто не хочет быть узнанным, может остаться в маске. Так что, если хочешь, Баттон подберет тебе соответствующий костюм. – Джеймс положил шляпу на сиденье и закинул руки за голову. – Миссис Блайт содержит один из самых популярных домов в Лондоне и всячески старается соблюдать приличия. А поскольку ее девушки здоровы и всегда приветливы, они получают весьма неплохие деньги.

Филиппа нахмурилась:

– А вы… я хочу сказать, джентльмены им платят?

– Нет, не непосредственно им. Система миссис Блайт весьма хитроумна. Существует плата за вход, которую я охотно за тебя внесу. А все остальное – еда, напитки, услуги – каждому гостю предоставляется по его усмотрению. – Джеймс ободряюще улыбнулся. – Не стоит бояться, Флип. Обстановка там очень доброжелательная и спокойная. Просто у тебя появится возможность воплотить в жизнь свои фантазии.

Фантазии. Филиппа неожиданно вспомнила, как недавно Джеймс поведал ей о своей фантазии. Его мечта – восточная танцовщица. Тогда она вспомнила о танцовщице из лагеря бедуинов.

«Власть женщины в ее плоти. Она может окрутить мужчину так, что он становится игрушкой в ее руках».

Охваченная жаждой мести Филиппа размышляла о том, как помочь отцу. Теперь она знала, как раскрыть планы Джеймса.

Ей нужна записная книжка, которую Джеймс постоянно носит с собой, а когда ложится спать, прячет. А если он раздет, но не спит?

Он сам подсказал ей решение. Все, что ей теперь нужно, – это костюм.

Баттон вошел в гостиную роскошного дома сэра Рейнза, куда Филиппу проводил дворецкий весьма импозантного вида. Невысокий камердинер на мгновение застыл с протянутыми к Филиппе руками.

– Филиппа! Моя дорогая, вы выглядите просто потрясающе! Вас не узнала бы и родная мать! – Он повертел в воздухе пальцем. – Ну-ка повернитесь. Филиппа повернулась.

– Скажу вам честно, моя дорогая девочка, вы – моя лучшая работа. Это настоящий вызов! Идеальный покрой, который кого угодно введет в заблуждение, хорошо подобранная ткань, которая делает вас выше, а этот жилет повергает меня в истинно юношеский восторг. – Он подбоченился. – Да, я гений!

Несмотря на не покидающее ее напряжение, Филиппа не могла сдержать улыбки. Потом посерьезнела:

– Баттон, мне нужна ваша помощь. Мне нужен костюм. Джеймс и мистер Тремейн ведут Филиппа на бал полусвета.

Баттон просиял и потер руки.

– И кем мы вас сделаем на этот раз? Мне тут приглянулся отрез алого шелка, может получиться идеальная накидка испанского тореадора.

– Нет, Баттон. – Она взяла его руку в свои. – Мне нужен дамский костюм.

Баттон округлил глаза.

– Зачем? Мы предприняли столько усилий, чтобы сделать из вас мужчину!

– Всего на одну ночь мне надо стать женщиной, только женщиной особой.

В озорном взгляде Баттона скользнуло подозрение. Филиппа отвела глаза. Ей не хотелось лгать этому доброму маленькому человечку, но придется. Потупив взгляд, она изо всех сил постаралась изобразить застенчивую молодую девушку. В бриджах и мужских ботинках сделать это оказалось нелегко.

– Это только… ну, помните, вы спрашивали меня, нравится ли мне Джеймс? – Она не могла смотреть ему в глаза. «Вспомни о папе». Сделав глубокий вдох, она повернулась к Баттону. – Я хочу встретиться с Джеймсом как женщина, всего лишь раз. Мне нужно знать… – «Ну солги же, солги!» – Я люблю его! – выпалила она. – И мне нужно понять, может ли он полюбить меня.

Ее задыхающаяся речь, похоже, убедила Баттона, ибо подозрительность в его взгляде сменилась огоньком восхищения.

– Моя дорогая, я так рад за вас! И как только Джеймс полюбит вас, я и за него порадуюсь. А он обязательно полюбит! – Баттон заговорщицки подмигнул ей. – Я в таких делах никогда не ошибаюсь.

И тут его словно осенило:

– Но поймите, что если вы подойдете к нему на этом балу, тем более в маскарадном костюме, он примет вас за…

– За женщину легкого поведения? Понимаю.

– Вы уверены, что действительно хотите этого? – Она кивнула. Баттон возбужденно хлопнул в ладоши.

– Хорошо. И как мы вас оденем? Как греческую богиню или египетскую царицу?

– Нет, – решительно произнесла Филиппа. – Я буду восточной танцовщицей из мечты Джеймса.

Вечером следующего дня дом миссис Блайт радушно раскрыл перед гостями двери причудливо задрапированной разноцветными шелками гостиной. Шелковые полотнища делили зал на небольшие кабинеты с мягкими стенами, которые создавали у гостей ощущение спокойствия и уединенности. Белые индийские голуби разгуливали по балюстраде балкона, изредка вспархивая, потревоженные дымом многочисленных трубок, некоторые из них были набиты персидским опиумом. Джеймс подумал, что к утру бедные птицы скорее всего попадают на пол.

Он посмотрел вниз – немногие гости уже расслабленно расселись на мягких диванах, некоторые устроились прямо на пышных восточных коврах, устилавших пол. Повсюду стояли блюда с разнообразными деликатесами, графины и бутылки с вином и подносы с фруктами. К гостям время от времени подходили полуодетые молодые женщины, ненавязчиво предлагая свое общество.

Казалось, сама атмосфера в этом доме излучала сексуальные волны. Все вокруг призывало предаться безудержному совокуплению. В свои молодые, взбалмошные годы Джеймс с удовольствием насладился бы каждой минутой пребывания в этом храме плотской любви.