Джулия Грайс - Восхитительные ночи

Селия взглянула на золотистую жидкость и подумала о предстоящих ей долгих, одиноких ночных часах, заполненных чувством вины, сожаления и боли. Если она сейчас отправится спать, то будет думать только о Романе и Кинау, терзая себя неосуществимой мечтой.

– Хорошо, – проговорила она. – Я, пожалуй, немного выпью.

Бо уже разливал бренди.

Глава 16

До чего же противоречив Бо, страстный, способный на нежную привязанность и на безудержный гнев! Селия жалела юношу. Он уже наполнил бренди две рюмки и тут же залпом осушил свою.

– Вот так, – сказал он и потянулся к графину. – Теперь мне лучше. Бренди отца теперь тоже принадлежит мне.

Селия потягивала напиток, ощущая, как по ее телу разливается тепло.

– А как же Тина? – невольно спросила она. – Не принадлежит ли половина бренди и ей, так сказать?

Бо покачал головой:

– Нет. Отец завещал ей определенную сумму, которой она сможет распоряжаться либо по достижении двадцати одного года, либо выйдя замуж, смотря потому, что произойдет раньше. Но Маунтен Вью принадлежит только мне.

– Наполовину, – заметила Селия, вспомнив, что и Джон тоже всегда говорил о плантации так, словно Романа не существовало.

Бо напряженно молчал. Вдруг девушка заметила, что на ней только ночная рубашка и домашнее платье, а волосы даже не уложены и спадают по плечам. Но Бо, казалось, не обратил на это внимания, погруженный в мрачные мысли.

Молчание не смущало их, ибо они испытывали некую общность. Селия допила вторую рюмку и, ощутив легкое головокружение, поднялась.

– Мне пора, – сказала она. – Утром надо многое сделать.

Бо вскочил и, положив руки на плечи Селии, усадил ее:

– Нет, о Боже, не сегодня! Не бросайте меня!

– Но…

– Сегодня я не могу быть один! – Селия услышала в голосе Бо такую мольбу, что не могла ему отказать. Она села и приняла из рук Бо третью рюмку. Сделав глоток, девушка почувствовала, что ей немного жарко, и бессознательно расстегнула ворот платья.

– Хотите поговорить, Бо?

– Поговорить?

– О вашем отце. Может, вам хочется вспомнить о нем?

– Что? Как он привез меня из Калифорнии, словно преступника? И только из-за сфабрикованного обвинения, которое так и не было доказано? Засадил меня здесь, в Маунтен Вью, как нашкодившего школьника, никогда не слушал моих предложений, обращался со мной так, словно я полное ничтожество. Вы не можете этого отрицать, вы все видели! – Бо осушил рюмку и потянулся за следующей. – Так вот, я собираюсь завершить то, что он начал. Я пророю оросительный канал, проведу к полям столько воды, сколько ему и не снилось.

Селия поудобнее устроилась в кресле, решив дать ему выговориться. «Любовь и ненависть, тесно переплетены, связаны в тугой узел», – подумала она. Вот что испытывал к отцу Бо. Пока он говорил, Селия потягивала бренди, чувствуя, что алкоголь и в самом деле расслабляет ее. Ароматный напиток смягчил остроту чувств.

Как легко и просто сидеть здесь, слушать монотонный голос Бо, ни о чем не думать…

Бо снова заговорил о Кинау, хотя Селия даже не помнила почему.

– Она ведь бесплодна, – сообщил он. – Многие гавайские девушки бесплодны. Из-за этого народ вымирает, разве вы не знали? Через поколение-другое гавайцев останется очень мало.

Селия пробормотала в ответ что-то невнятное. В тот момент все казалось ей нереальным. Какая разница, может Кинау иметь ребенка или нет? Хотя, конечно, приятно, что она не подарит Роману ребенка…

Бо все говорил и говорил, а Селия сидела с рюмкой в руке, думая о своем. Ей было жалко Романа, Джона, себя, свои разрушенные мечты… Бо прикончил графинчик, потянулся за следующим и стал наполнять рюмку, проливая виски на скатерть.

Смеясь, Селия попыталась смахнуть бренди со стола и нечаянно коснулась руки Бо.

Вдруг он вцепился в ее запястье:

– Селия… Я не хочу оставаться наедине с собой… Я не могу.

Девушке казалось, что все это ей снится.

– Какое совпадение, – рассмеялась она. – Я тоже не хочу оставаться наедине с собой.

– Тогда давайте не будем. Давайте избавимся от одиночества. Вы и я, Селия… О Боже, вы и я…

«Я не хочу оставаться наедине с собой… Я не могу». Жалость ли заставила ее потянуться к Бо и обнять его? Он тоже был несчастен, как и она, и тоже страдал…

Бо крепко обнял ее. От него пахло бренди, он тяжело дышал. Под воздействием бренди девушка, казалось, погрузилась в гипнотическое состояние.

Она словно не замечала, что Бо настойчиво гладит по спине, пытаясь расстегнуть платье. Селии было весело, смех неудержимо рвался наружу.

– Селия, – страстно шептал Бо; – О Боже… Разденьтесь ради меня. Я хочу видеть вас обнаженной. Пожалуйста!

Его слова наконец дошли до нее, а крепкие объятия привели в чувство.

– Бо! – Она оттолкнула его. – Бо, нет, вы сошли с ума!

Но дело зашло слишком далеко. Бо больше ее не слышал. Он вцепился в ее платье и стал его стягивать, задрал ночную рубашку. Его руки шарили по обнаженной груди Селии, гладили соски, вызывая у девушки болезненные и вместе с тем приятные ощущения.

– Бо… Пожалуйста, не надо…

– Вы должны стать моей, Селия, вы не знаете, вы не знаете, каково это – когда над тобой смеются, когда ты не можешь…

Бо взмахнул руками и, толкнув девушку на бархатную кушетку, придавил ее своей тяжестью. Селия не могла пошевельнуться.

– Селия… Селия, – хрипло и бессвязно бормотал он.

Она начала осознавать происходящее. Все это не было сном. Бо неловко снимал с себя одежду, но, когда Селия попыталась освободиться, завязалась борьба.

И вдруг он обмяк.

Селия не знала, каким тяжелым бывает бесчувственное тело. Едва дыша, она испытывала панический страх. Наконец ей удалось перевернуть Бо на бок и высвободиться.

Всхлипывая, Селия поднялась и натянула ночную рубашку. Полураздетый Бо, раскинувшись, громко храпел на кушетке. Если его найдут в таком виде… Но при мысли о том, чтобы дотронуться до него, Селия содрогнулась.

Накинув платье, она выскочила из библиотеки так быстро, словно сам черт гнался за нею.

У себя в комнате Селия дрожащими руками стянула ночную рубашку, вымылась, бросилась в постель и лежала, глядя на первые перламутровые проблески утренней зари и чувствуя себя падшей и грязной.

Она позволила Бо дотронуться до себя! «Нет, – с отвращением поправила себя Селия, – не позволила». Она сопротивлялась, но он был сильнее. Слава Богу, что Бо так внезапно заснул. И все же она знала, что спровоцировала Бо, обняв его. Зачем она выпила столько бренди? Какой бес в нее вселился?

Селия ворочалась в постели, то натягивая на себя простыни, то сбрасывая их. Девушку преследовали видения: обхватившие ее руки Бо, его хриплое дыхание, прикосновения и тяжесть его тела.