Кристи Келли - В вихре страсти

— Откуда такая суровость? — поинтересовался он.

— Будь добр, объясни, почему ты назвал меня лгуньей, когда мы… — Она запнулась и густо покраснела.

Ее смущение изрядно позабавило его.

— Когда мы занимались любовью?

— Да.

— Просто я понял, что в твоей жизни было мало мужчин. Более того, полагаю, я — единственный.

Она откинулась на подушку и подложила руку под голову.

— Если мне не изменяет память, я не говорила тебе, что у меня было много мужчин. Это твои собственные домыслы.

Он поднял глаза к потолку:

— Будешь ли ты когда-нибудь до конца откровенной со мной?

— А ты со мной? — мягко спросила она.

— О чем ты говоришь? Я с тобой абсолютно откровенен. — Он повернулся на бок и посмотрел на нее: — Ты знаешь даже о происшествии во Франции. А ведь об этом я никому раньше не рассказывал.

— Ты умолчал о том, кто обидел тебя так жестоко, что ты перестал доверять людям, особенно женщинам. — Протянув руку, она провела тыльной стороной ладони по его щеке.

— Моя работа требует, чтобы я не доверял никому. Виктория прикрыла глаза.

— Понимаю, есть вещи, которые ты обязан хранить в тайне. Я тоже не могу рассказать тебе всего. — Она взглянула на него из-под ресниц. — Харди говорит, что ты близок с леди Фарли, это правда?

Энтони помолчал, но потом решил, что Ханна вряд ли осудит его, если он скажет правду.

— Всякое бывало. Я не монах и не давал обета воздержания.

— Ты пытаешься снова заполучить ее? Он рассмеялся:

— Последние полторы недели единственной женщиной, которую я пытался «заполучить», была ты. Кроме того, именно я познакомил Фарли с Ханной.

— А почему Харди говорит о ней гнусности?

— В каком-то смысле он прав, — ответил Энтони. — Ханна работала в борделе, пока не стала содержанкой Фарли.

Виктория отодвинулась от Энтони и внимательно посмотрела на него:

— В борделе?

— Да. Я платил за ее услуги два-три раза. — Он приложил палец к губам Виктории. — В последний раз, когда я был с ней, мы всю ночь проговорили. Я убедил ее, что лучше оставить ремесло проститутки.

— И стать содержанкой? Вот это мило. Чем же, по-твоему, одно отличается от другого?

— Ты работала в борделе, и наверняка неплохо представляешь себе жизнь тамошних обитательниц. Каждую ночь приходит новый клиент, платит деньги, и женщина не вправе отказать ему. От нее ничего не зависит. Если повезет, мужчина окажется нормальным человеком, если нет — грубым животным. Содержанка, по крайней мере, имеет возможность сначала познакомиться с мужчиной поближе, а потом решить, станет ли он ее покровителем. И спит она только с ним.

Виктория вспомнила, что несколько раз видела у девушек из борделя синяки и ссадины. Надо отдать должное леди Уайтли — она не оставляла такие случаи без внимания. Перед мужчиной, однажды замеченным в жестокости, двери заведения закрывались навсегда. Правда, иногда сами девушки выгораживали брутальных клиентов, находя какое-то странное удовольствие в грубом обращении.

— Думаю, ты прав. Напрасно я затронула эту тему. Он с улыбкой повернулся к ней:

— Вовсе нет. Если ты хочешь что-то узнать обо мне, обязательно спрашивай. Я постараюсь быть искренним. Но ты должна понять, что на вопросы, связанные с моей работой, я отвечать не буду. Не имею права.

— Понимаю, — кивнула Виктория, но про себя поинтересовалась, все ли тайны, которые он хранит, связаны с секретными заданиями. И расскажет ли он когда-нибудь о том, что занимало ее больше всего: кто так больно ранил его душу?

Некоторое время он лежал молча, потом спросил:

— О чем ты думаешь?

Она решила пока не затрагивать серьезные темы. — О том, как хорошо, что скоро Рождество. Энтони отвел глаза и проворчал:

— Ненавижу это время.

Прикрыв грудь одеялом, Виктория уселась в постели:

— Ты ненавидишь Рождество? Это лучшее время в году.

— В декабре никогда не случается ничего хорошего.

— Ты родился в декабре.

— В декабре ушла моя мать. В декабре я обнаружил, что она жива. И до сегодняшнего дня я был уверен, что в декабре изнасиловал женщину. — Он хмуро посмотрел на нее: — Чем тебе так мил этот проклятый месяц?

Мечтательная улыбка осветила ее лицо.

— Люди становятся щедрее и носят при себе больше денег. Они покупают апельсины и не так волнуются, если какой-нибудь воришка немного облегчит их карманы. Я всегда любила Рождество. В нем есть что-то волшебное.

— Кажется, ты способна переубедить меня, — прошептал Энтони и осторожно поцеловал ее, словно все еще сомневался, не оттолкнет ли она его.

Виктория не смогла бы его оттолкнуть, даже если бы захотела. Его губы и язык, как обычно, лишили ее сил, и она утонула в горячей волне, захлестнувшей ее тело.

Энтони слегка отстранился и заглянул в синие глаза, потемневшие от страсти.

— Очевидно, нам стоит перенести разговор на другое время.

Глава 17

Виктория медленно открыла глаза и подождала, пока они привыкнут к тусклому свету, льющемуся из окон. Сильные руки прижимали ее к крепкой груди. Виктория снова сомкнула веки, наслаждаясь состоянием защищенности и уюта. Как вышло, что ей так хорошо рядом с этим мужчиной?

Она знает его чуть больше недели. И, тем не менее, сейчас лежит с ним в постели. Совершенно обнаженная. Интересно, что было бы, если бы десять лет назад его поиски увенчались успехом? У нее хватало ума, чтобы понять — он не опустился бы на колено и не поклялся бы в вечной любви. Скорее всего, он бы просто извинился, дал ей денег и ушел навсегда.

Ровно так он и поступит через четыре дня.

Виктория вздохнула. Единственное отличие в том, что теперь у них общие друзья. Волей-неволей она будет встречаться с ним раз в несколько месяцев. Кроме того, он виконт, ему нужны наследники, и он неизбежно в скором времени женится. Значит, она увидит его рядом с обожаемой супругой… А потом с детьми.

У Виктории сжалось сердце.

Наверное, придется расстаться с друзьями, чтобы уберечься от сердечных ран.

Оставаясь в объятиях Сомертона, она осторожно повернулась и посмотрела на него. Во сне его лицо казалось расслабленным и умиротворенным. Высокие скулы и волевой подбородок за ночь покрылись короткой щетиной. Виктория нежно погладила его колючую щеку.

Светло-карие глаза открылись, а на идеально очерченных губах появилась улыбка.

— Доброе утро, — хрипло произнес Энтони.

— Доброе утро, — прошептала Виктория. Неужели всего через несколько дней они расстанутся? А ей так понравилось просыпаться в его объятиях!

— Мы могли бы позавтракать здесь. — Он нежно поцеловал ее. — Представь, завтрак в постели, а потом — горячая ванна… одна на двоих.