Джуд Деверо - Виновник страсти

– Хотелось бы мне быть такой же уверенной. Тогда почему же он молчит?

– Бог не оставляет нас в беде, однако дай этому парню еще пару дней. Все обожженные люди одинаковы: сначала они испытывают такую сильную боль, что у них нет сил даже пожаловаться, зато потом, когда им полегчает, выложат вам все относительно своих ощущений. Оно, конечно, мало приятного выслушивать, где и что у них болит, но знай: раз пошли жалобы, можешь быть спокойна – дело идет на поправку.

– В таком случае мне очень бы хотелось услышать хоть одну жалобу! Его молчание непереносимо! Оно просто оглушает.

– Погоди, позже я еще припомню тебе эти слова. Линнет взяла деревянные ведра.

– Я пойду на родник.

– Почему бы тебе немного не задержаться там – походить по окрестностям, нарвать цветов? – крикнула ей вслед Фетна. – Он отсюда никуда не денется, а тебе не мешает переменить обстановку.

От воды веяло чудной свежестью, особенно приметной после душной хижины, и, прежде чем подойти к роднику, Линнет нашла тихое местечко под вязами, сплошь заросшее клевером, над которым кружили хлопотливые пчелы. Она чувствовала себя чуть ли не виноватой: она здесь, а Девон там, в одиночестве. Вон как поют птицы и легкий ветерок покачивает головки цветов. А Девон прикован к постели, тогда как сама она может разгуливать где ей заблагорассудится.

– Линнет…

Она на секунду закрыла глаза, словно протестуя против того, что кто-то вторгся в ее уединение. С того дня, когда она и Желтая Рука стояли под дождем на вершине холма, смеясь над господином Сквайром и Мунаром, она больше не видела Сквайра.

– Да… – Линнет выдавала из себя улыбку. – Как поживаете?

Выглядел он неважно, словно его мучила бессонница.

Он присел возле нее, чуть не завалившись.

– Наверное, это у вас нужно спросить, как вы там. В последнее время вас почти не видно. Я полагаю, вы не отходите от него.

– Да, не отхожу, потому что Девон сильно обгорел и нуждается в моей помощи. Вообще-то говоря, мне не следовало бы здесь задерживаться: скоро его надо покормить.

– Покормить? Вы его кормите? Взрослого человека?

– Сквайр, он чуть не умер, причем, должна добавить, спасая мою дочь. Он в таком состоянии, что не способен за собой ухаживать. Точно так же я ухаживала бы за любым другим человеком, если бы он спас Миранду.

– А так ли это на самом деле? Может, вы просто по-прежнему любите его и поэтому так о нем печетесь?

– Думаю, тут нечего и обсуждать, ибо кто еще, кроме отца Миранды, мог бы броситься за нею в горящий дом?

Господин Сквайр отвел глаза.

– Наверное, вы правы. В тот вечер я действительно думал, что спасти ее невозможно. Но как знать, если бы это была моя собственная дочь, может быть, тогда…

Линнет ничего на это не сказала.

– У вас усталый вид, – продолжал он.

– И у вас тоже.

Линнет вдруг рассердилась.

– Что вы хотите от меня узнать? Подробности той ночи, которую я провела с Девоном Макалистером? Или вам нужно дать отчет о каждом моем прикосновении к нему? Что именно вы хотите знать? Поймите же, он очень болен.

Господин Сквайр сохранял спокойствие.

– Знаете, в последние несколько недель я узнал о вас очень многое. Например, я понял, что вы палец о палец не ударите, чтобы наладить отношения с другими людьми, что вам, вероятно, доставляет большое удовольствие быть объектом сплетен и вообще делать все возможное, чтобы казаться не такой, как все. Мало того, что вы англичанка и уже этим заметно отличаетесь от других, вы еще и еще подливаете масла в огонь.

Глаза Линнет вспыхнули, а губы сжались, превратившись в тонкую твердую линию.

– В Англии я получила так называемое нетрадиционное воспитание. Меня приучили воспринимать людей такими, какие они есть на самом деле, не полагаясь на чье-то о них мнение. Когда я появилась в вашем городе, люди готовы были принять меня, но при одном условии – что я стану точно такой же, как они. Джули и Ова хотели, чтобы я возненавидела Нетти и ее дочерей и чтобы я участвовала в их бесконечных сплетнях. Это не в моем характере.

– Однако вы насмехались на ними, и это навлекло на вас много неприятностей.

– Я очень сожалею о своих насмешках, я вовсе не хотела… Одного не могу понять: почему вам так хочется, чтобы я со всеми поладила?

– Нет, вы меня не совсем поняли. – Он взял ее руку в свою. – Просто я полагал, что если я оплачу ваш проезд в Кентукки и предоставлю вам работу, несмотря на то, что у вас незаконнорожденное дитя, вы сочтете нужным отплатить мне.

Линнет вырвала руку.

– Так вы полагали, что покупаете любовницу? Или вы хотели с моей помощью укрепить свой престиж? А что: благодетель, спасающий души не имеющих ни гроша павших женщин – неплохой пункт в вашем послужном списке, и, глядишь, именно это помогло бы вам стать губернатором. Однако я, неблагодарная, все испортила. Вашим избирателям едва ли придется по душе то, что женщина, которую вы «спасли» и сделали учительницей, поселила в своем доме любовника, так ведь? Вы были готовы прощать мне мои грехи, пока у вас теплилась надежда на то, что я стану вашей любовницей, однако отныне все изменилось.

– Вы еще пожалеете об этом, Линнет. Я все-таки стану губернатором штата, и ни одной дешевой потаскухе, вроде вас, не остановить меня.

– Не беспокойтесь, как только Девон достаточно оправится, я оставлю этот город, даже если для этого мне придется ползти на карачках.

– И куда же ты пойдешь? – фыркнул он. – Опять в свой ненаглядный Шиповник? Чтобы трезвонить всем, что Сквайр Тэлбот недостаточно хорош для должности губернатора?

Линнет холодно взглянула на него.

– Я не уверена, что вообще когда-нибудь упомяну ваше имя. А теперь мне пора к Девону. – И, повернувшись, она ушла.

Она до того рассвирепела, что, входя в дом, изо всех сил захлопнула за собой дверь. Взгляд у нее был дикий и невидящий. Она даже не заметила, что Девон впервые сидел без посторонней помощи, обернув нижнюю часть тела стеганым одеялом.

– Тебя застиг ураган или ты сама собираешься устроить какую-нибудь бурю? – спросила Фетна, однако Линнет ничего ей не ответила, от злости ничего не видя и не слыша.

– Миранда, милочка, – сказала старуха, – а не пойти ли нам в огород, может, там уже поспел горох? – И она протянула ей свою изуродованную руку.

Миранда разочек взглянула на мать, которая совсем была не похожа на ту маму, к которой она привыкла, и с радостью потопала вслед за Фетной.

Оставшись наедине, ни Девон, ни Линнет не проронили ни звука. Линнет уставилась в какую-то точку на задней стене, а Девон внимательно наблюдал за ней.

– Линна, – тихо сказал он, голос его охрип после долгого бездействия. – Линна, – снова позвал он, увидев, что та даже не шелохнулась.