Дебра Маллинз - Три ночи

– Черт побери, Люсьен, не думаешь же ты, что я мучился из-за этого? – Данте подошел и схватил Люсьена за руку. – Я послал это письмо в тот вечер, когда на нас напали разбойники. Когда ты пропал. Неужели ты думаешь, я страдал все те пять лет из-за беременной девчонки?

– Сгущаешь краски, да? – Люсьен стряхнул руку Данте. – То, что ты сделал, отвратительно даже по твоим меркам.

– Мы много лет были друзьями. Неужели ты не простишь другу одной ошибки?

– За эти годы я прощал тебе многое, Данте. Не знаю, смогу ли я простить тебя на этот раз. – Люсьен прошел мимо него и открыл дверь. – К тому же меня очень заинтересовало время, которое ты выбрал для отправки письма. Если я когда-нибудь докопаюсь, что ты имел какое-то отношение к моему похищению...

– Ты с ума сошел? На меня ведь тоже напали той ночью.

Люсьен смерил его холодным взглядом.

– Если я узнаю, что ты замешан в этом, мой друг, то в какой бы дыре ты ни спрятался, какие бы ни приносил извинения, тебе ничто не поможет. Я убью тебя.

Он покинул квартиру Данте, громко хлопнув дверью.

– Мама, твой чай не слишком горячий?

Эвелин отбросила мысли о беспокоившем ее визите герцогини и поднесла ко рту крошечную чайную чашечку с несуществующим чаем.

– Все замечательно, моя дорогая.

– А как ваш чай, леди Роза? – обратилась Хлоя к одной из своих кукол, сидевшей рядом с ней на стульчике у маленького столика.

Эвелин с умилением наблюдала за дочерью, ее сердце таяло от любви. Хлоя быстро освоилась с новой обстановкой. У нее была гувернантка, мисс Эджертон, у которой сегодня был выходной. Мисс Эджертон была незамужней, происходила из старинного и уважаемого, но обедневшего рода, она была прекрасно воспитана и образована и отличалась веселым нравом. Хлоя уже начала копировать некоторые из приятных манер своей наставницы.

Эвелин устраивало то, что мисс Эджертон раз в неделю брала выходной, поскольку это позволяло ей проводить этот день с Хлоей, как это и было раньше, пока в их жизнь не вторгся Люсьен. Сейчас, наблюдая за Хлоей, Эвелин не жалела о сделанном ею выборе, хотя иногда поведение отца Хлои причиняло ей боль.

Внимание Эвелин привлекло движение в дверях детской, и, взглянув туда, она увидела Люсьена. Он смотрел на Хлою, и выражение его лица тронуло Эвелин до глубины души. Оно выражало изумление, недоуменную гордость, обожание. Почему он стоит в дверях? Почему не входит?

Люсьен повернулся, намереваясь уйти, и их взгляды встретились. Это задержало его. В его глазах пряталось ощущение полного одиночества. Они взывали к ней. Хлоя тоже почувствовала чье-то присутствие и посмотрела на отца.

– Папа! – Девочка вскочила из-за стола и бросилась к отцу. Схватив его за руку, она втащила его в комнату. – Папа, идем, попей с нами чаю.

Лицо Люсьена выражало неуверенность.

– Не хотел вам мешать.

– Ты не помешаешь, – заверила его Эвелин, тронутая его нерешительностью. – Думаю, у леди Розы поменялись планы.

– У тебя другие планы, – сказала Хлоя своей кукле и сняла ее со стула. – Садись сюда, папа.

Люсьен скептически посмотрел на детский стульчик.

– Пожалуй, я лучше постою, Хлоя. Иначе я его разломаю.

Хлоя, выпятив розовые губки, перевела взгляд с отца на стульчик. Затем она одобрительно кивнула и налила воображаемый чай в чашечку.

– Вот твой чай, папа.

Люсьен принял маленькую фарфоровую чашечку из рук дочери, в его большой мускулистой руке она казалась совсем крохотной.

– Спасибо, Хлоя. – Он посмотрел на Эвелин, которая делала вид, будто отпивает из своей чашки, и сделал то же самое. – Какой вкусный.

– Попробуй эти пирожные, папа. – Хлоя протянула ему тарелочку. – Их приготовил кондитер.

Удивленный видом пустой тарелки, Люсьен растерялся.

– Ты должен сделать вид, что берешь пирожное, – шепнула ему Эвелин.

– А-а. – Ситуация прояснилась, и Люсьен взял с тарелочки воображаемое пирожное. – Огромное спасибо, Хлоя. Это мое любимое.

Хлоя с довольной улыбкой предложила тарелку еще одной своей кукле, сидевшей на стульчике по другую сторону стола.

Эвелин наклонилась к Люсьену и шепотом спросила:

– Неужели ты никогда не разыгрывал такие сценки?

Он покачал головой.

– Мой гувернер не разрешал мне. – Люсьен нахмурился. – Может быть, нам следует подсказать мисс Эджертон, чтобы она больше занималась с Хлоей уроками?

– Ну зачем же? – неподдельно изумилась Эвелин. Поймав укоризненный взгляд дочери, она тут же отпила воображаемый чай из чашки. – Все дети нуждаются в играх, Люсьен. Это же естественно.

– Я никогда не играл. – Он сосредоточенно наморщил лоб, глядя на стоявший на столе игрушечный чайник. – Мне не с кем было играть.

– А твой сводный брат?

– С ним тем более.

– Папа, – прервала его Хлоя. – Ты можешь играть со мной.

Улыбка смягчила черты Люсьена.

– Спасибо, Хлоя.

Девочка наклонила головку к кукле, будто прислушиваясь к ее словам, а затем добавила:

– Мисс Маргарет говорит, с ней ты тоже можешь играть.

– Спасибо и вам, мисс Маргарет, – с легким поклоном поблагодарил ее Люсьен.

Хлоя засмеялась. Люсьен улыбнулся ей в ответ, и это была искренняя улыбка, так редко появлявшаяся на его лице. Теплое чувство затопило Эвелин. Он так старался быть хорошим отцом, хотя не знал толком, как это делается.

– Если ты не играл в детстве, то чем же ты занимался?

– Учился. – Люсьен взял чайник и сделал вид, что наливает чай в протянутую Хлоей чашку мисс Маргарет. – Мой отец уважал науки, так что я изо всех сил старался преуспеть в учебе, чтобы быть достойным его сыном.

Бедный одинокий мальчишка.

– Сегодня приходила герцогиня, – вспомнила Эвелин. – Она дает обед для нас в четверг, чтобы отметить наш брак.

– Отметить? – Брови Люсьена скептически взметнулись вверх. – Правильнее будет сказать, что она делает это из приличия, чтобы о ней не поползли дурные слухи.

– Возможно, – вздохнув, сказала Эвелин.

– Как бы мне ни хотелось наплевать на желания Клариссы, боюсь, нам придется туда пойти. – Люсьен грустно улыбнулся. – В противном случае на нас с тобой ополчатся злые языки, а мы должны стараться не терять благосклонности общества. – Он перевел взгляд на Хлою. – В силу ряда причин.

– Похоже, в обществе приняли наш брак, – заметила Эвелин. – Может быть, этот вечер окажется приятным.

– Подпорченный колкостями Клариссы и вспышками ревнивой злости Роберта? Сомневаюсь.

– Ты так плохо о них думаешь? Вряд ли они станут устраивать сцены. Это же твоя семья.

– Нет. – Люсьен погладил темные волосики Хлои. – Теперь у меня есть настоящая семья.

Девочка посмотрела на него и улыбнулась, и на мгновение Эвелин почувствовала себя лишней. Отец и дочь, похоже, все сильнее привязывались друг к другу, на что она, собственно, и надеялась, но в то же время и ей хотелось быть частью этой зарождавшейся маленькой семьи. Но Эвелин сама воздвигла стену, отделявшую ее от семейного союза, и хотя Люсьен предпринимал попытки вовлечь ее в этот союз, она не решалась разрушить эту стену.