Кэти Максвелл - Искушение леди

– Если твоя мать там, то она знает, как сильно я люблю тебя.

Дебора не верила собственным ушам.

– Вы меня любите?

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Мое сердце принадлежит вам.

Дебора испугалась, что вот-вот лишится чувств. Он повторил слова, которые Лизбет заставила ее написать в письме к нему. Одна часть ее души готова была воспарить в небеса от счастья, другая терзалась осознанием вины: он-то думал, что она сама составила письмо.

Но не успела она признаться во всем, как Тони встал из-за стола.

– Пойдем прогуляемся.

Он взял ее под руку и увлек к одной из аллей пустынной и уединенной, которая освещалась лишь слабым светом фонарей.

Он переплел ее пальцы со своими… и Деборе расхотелось признаваться, что она не сама написала письмо. Какое все это имеет значение? Его слова обрели зеркальное отражение в ее сердце.

Она чувствовала, что ее мечты о замужестве вполне могут сбыться, – особенно когда Тони увлек ее в увитую розами беседку. Волшебный аромат цветов наполнял воздух. Здесь они были совершенно одни.

Тони обнял ее и стал с упоением целовать. Дебора ответила ему со всей страстью, живущей в ее сердце. Она ничего не могла с собой поделать.

Их поцелуй затянулся. Он крепче прижал ее к себе, ласково играя с ее язычком. Она ощутила, что он готов войти в нее, и со стоном прижалась к нему всем телом. Она хотела его столь же отчаянно, как и он ее.

И вдруг над головой у них раздался странный свистящий звук, за которым последовала вспышка.

Дебора испуганно ойкнула и прервала поцелуй. Тони по-прежнему обнимал ее за талию, а ночное небо над ними расцвело тысячами звезд.

Фейерверк!

Дебора слышала о нем, но никогда еще не видела. Оркестр играл во всю мощь, и ночь несла музыку на невидимых крыльях, пронизанных огнями. В водовороте ослепительного света сверкали фонтаны пламени и искр, а в воздух взмывали все новые и новые ракеты.

– Потрясающее зрелище! – прошептала она.

– Да.

Тони прижал ее к себе, и Деборе захотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы они стояли вот так, обнявшись, под черным бархатом неба, в окружении вспышек света и музыки. Он коснулся губами ее волос. Потом наклонился, чтобы поцеловать ее…

Раскат грома расколол небеса у них над головой, и иссиня-черное покрывало ночи пронзил ослепительный зигзаг молнии. Создавалось впечатление, что фейерверк вызвал гнев богов. Мгновение спустя с неба хлынул проливной дождь. Они попытались укрыться в беседке, но ее живая крыша служила жалкой защитой от разбушевавшейся стихии.

– Придется спасаться бегством! – крикнул он, перекрывая неумолчную дробь, которую крупные капли дождя выбивали на гравийной дорожке.

Дебора кивнула.

Тони взял ее за руку, и они побежали к лодкам. Они были не одни – из павильонов и аллей выскакивали такие же парочки. Одни весело смеялись, другие вслух выражали свое недовольство.

У причалов скопилась огромная толпа людей, которые спешили и толкались, торопясь побыстрее сесть в лодки и отправиться домой. Все они были молоды, и Дебора решила, что пожилая публика, подобно барону де Фонтина, покинула сады заранее. Лодочники держали в руках масляные лампы, да и на пристани горели несколько фонарей, но в основном Воксхолл погрузился в темноту.

Оркестранты разбежались, и какой-то шутник затянул фривольную народную песенку, которую дружно подхватили остальные. Дождь понемногу стихал, а вскоре и вовсе прекратился, словно наслаждаясь музыкой.

Тони не выпускал ее руки, пока они пробирались сквозь толпу, – лодочники брали на борт тех, кто первым подбегал к лодкам. Особой популярностью пользовались суденышки, над которыми были натянуты парусиновые тенты.

Дебора обеспокоено сказала:

– Платье Лизбет безнадежно испорчено.

– Я куплю ей дюжину новых, – пообещал Тони. – И тебе тоже. – И без всякого стеснения поцеловал ее на виду у всех.

Разумеется, было темно, и на нее, похоже, никто не обращал внимания. Напротив, все выглядели раскованными и беззаботными. Какой-то мужчина, смеясь, прыгнул в воду с причала, за ним последовали еще двое. Зрители приветствовали их выходку громовыми аплодисментами.

Тони подвел ее к лодке, и Дебора уже занесла ногу, чтобы шагнуть через борт, как вдруг перед ней очутилась весело хохочущая молодая женщина. Обе были вынуждены остановиться.

Смеющаяся красавица взглянула на Дебору.

– Простите меня, – извинилась она. – Идите первая, а я за вами.

Это была очаровательная блондинка в костюме пастушки, с длинными ресницами и высокими скулами.

И вдруг веселье у нее в глазах погасло. Она смотрела мимо Деборы на Тони. Глаза ее расширились, с губ готово было сорваться тревожное восклицание. Даже в темноте стало заметно, что краска отлила от ее лица.

Тони тоже был потрясен. Он стоял позади Деборы, но она почувствовала, как он напрягся и оцепенел, а потом сделал шаг назад.

– Милорд? – неуверенно выговорила женщина.

– Леди Амелия…

В воздухе повисло напряжение, и Дебора обернулась. Тони с каменным лицом взирал на спутника блондинки, мужчину в костюме йомена. Они узнали друг друга.

– Борд! – с неописуемым презрением выплюнул Тони.

– Бернелл! – последовал короткий ответ. Какая-то женщина в костюме цыганки вклинилась между ними. Схватив леди Амелию за руку, она воскликнула:

– Сюда. Пойдемте быстрее.

Через несколько мгновений компания растворилась в толпе, а ее место заняли новые гуляющие. Все произошло настолько быстро, что Дебора спрашивала себя, а не привиделось ли ей это.

Тони усадил ее в лодку. Снова хлынул дождь, но они отыскали свободное местечко под тентом и устроились там, тесно прижавшись друг к другу. Он бережно сложил ее промокшую шаль, в его движениях сквозили любовь и беспокойство.

Он все-таки оглянулся через плечо. На лодке, в которую уселась компания во главе с леди Амелией, раздавались громкие крики и взрывы смеха. Трое мужчин, прыгнувших в воду, оказались ее спутниками и теперь устроили целое представление, выжимая одежду и выливая воду из обуви.

– Кто это? – как можно небрежнее спросила Дебора… но ответ ее очень интересовал.

Тони не ответил, только крепко обнял ее и прижал к себе, согревая своим теплом. Потом уткнулся носом ей в ушко.

Она легонько отстранилась.

– Это ваша знакомая?

Ему не хотелось отвечать. Деборе не понравилось это молчание. Она повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо… и он не стал уклоняться от ответа.

– Это моя будущая жена.

ГЛАВА ДВЕННАДЦАТАЯ

Дебора решила поначалу, что ослышалась. Она пыталась убедить себя, что ей показалось, будто он произнес слово «жена».