Рут Оуэн - Дочь игрока

Доктор Уильямс держал элегантную леди Эми за шиворот.

– Я сказал, что Пруденс может спуститься с нами, а не вы. Вы не поедете.

Эми отстранила руки доктора. Глаза ее метали молнии.

– Эдуард – мой брат. Мой долг ему помочь.

– Тогда не мешайте. Возвращайтесь в лазарет, там ваша никчемность не так заметна.

Эми смутилась:

– Моя никчемность? Но… когда мы были у Клары, вы говорили, что я вам помогла. Вы говорили…

– Я говорил то, что хотела слышать сестра лорда, – отчеканил доктор. – А сейчас – другая ситуация. У меня нет времени с вами возиться.

– Вы… неблагодарный, вы дурно воспитанный… – Эми задохнулась от гнева. Вскинув подбородок, она добавила: – Будьте уверены, доктор, я больше никогда не стану обременять вас.

Эми бросилась к лазарету. Она бежала, не оглядываясь. Рина, изумленная поведением доктора, смотрела ей вслед. Возможно, Эми не хватало опыта, но у нее было доброе сердце, и она быстро все усваивала.

– Вы обращались с ней очень грубо, – сказала она, с упреком глядя на Чарльза. – Эми ведь вам помогала, действительно помогала. Почему вы это отрицали? Вы разбили ей сердце.

– Лучше разбить сердце, чем потерять голову, – пробормотал доктор с необъяснимой грустью. – Я не хочу, чтобы она спускалась вместе с нами. Если с ней что-нибудь случится, я этого не вынесу.

Тут загудел двигатель, и клеть закачалась под ногами. В желудке у Рины все перевернулось. Она тотчас забыла обо всем на свете и думала лишь об одном: у нее под ногами только несколько досок, а дальше – черная пропасть. «Господи, тут еще хуже, чем на уступе над морем».

Клеть опускалась медленно, рывками, что только усиливало тошноту. Сабрина вцепилась в цепь и, задрав голову, смотрела, как меркнет светлое пятно над клетью. Лишь тусклый свет шахтерских фонарей немного рассеивал тьму. Рина никогда не отличалась робостью, и она всегда удивлялась: почему некоторые люди так боятся крохотных кладовок и чуланов? Но сейчас, стоя в клети, опускавшейся все глубже под землю, она замирала от страха.

– Держитесь здесь, мисс. Если вы еще крепче сожмете эту цепь, она порвется.

Рина вздрогнула и посмотрела на заговорившего с ней рудокопа. Его каска была низко надвинута на лоб, и лицо находилось в тени. Но она сразу же узнала этот голос.

– Мистер Даффи?

– Здравствуйте, – ответил тот, прикоснувшись рукой к ободку каски. – Похоже, мы с вами все время кого-нибудь спасаем.

– Да, похоже, – улыбнулась девушка.

Немного повеселев, Рина повернулась к другому рудокопу.

– Это мой старший сын, Гарри, – пояснил Даффи. – Ну, не стой, раскрыв рот.

Парень переминался с ноги на ногу.

– Э-э, рад с вами познакомиться, – пробормотал он.

Даффи покачал головой:

– Мне придется за него извиниться, мисс. Гарри не привык общаться с женщинами.

– Не стоит извиняться. – Рина улыбнулась молодому человеку. – Гарри, я хочу поблагодарить и тебя, и твоего отца за то, что вызвались помочь графу.

Гарри пожал плечами.

– Ну… конечно. Граф – хороший человек, ведь правда?

Они спускались все глубже. Пытаясь забыть о тошноте, Сабрина стала думать о том, как будет спасать графа. Впрочем, она выдержала бы любую тошноту, если бы тошнота избавила ее от леденящего страха, сжимающего сердце. «С ним все в порядке. Иначе и быть не может».

И тут она услышала глухой удар – клеть ударилась о дно шахты. Каменные стены странным образом отражали и одновременно поглощали звуки. И откуда-то сверху капала вода – напоминание о том, что они находились ниже уровня моря.

Набрав в грудь побольше воздуха, Рита подняла над головой свой фонарь и пошла за доктором Уильямсом. Она заставляла себя думать только о хорошем. Они пробирались по заваленным обломками коридорам, перешагивали через рухнувшие крепежные бревна, и Рина начала терять надежду – едва ли кто-то мог выжить в таком месте. «Нет, не может быть, чтобы он погиб. Я бы знала. Я бы почувствовала…»

– Я его нашел!

Услышав крик Даффи, Сабрина бросилась к нему, не обращая внимания на острые камни и густые облака пыли.

Вскоре она уже различала свет фонаря, а перебравшись через последний завал, разглядела доктора Уильямса, присевшего на корточки рядом с упавшим крепежным бревном. Рина приблизилась и увидела человека, придавленного этим бревном.

– Эдуард!

Глаза графа открылись, но, похоже, он не узнал Сабрину.

– Ангел… – пробормотал он в бреду. – Смотрите, Чарльз, это ангел. И почти такой же красивый, как… Пруденс. – Он умолк и потерял сознание.

– Граф потерял слишком много крови, – сказал Чарльз, когда Рина опустилась рядом с ним на колени. – Я дал ему кое-что болеутоляющее, по это не лечение. Могут быть и другие повреждения. Надо вытащить его отсюда как можно скорее. Вы можете остановить кровотечение? А я пока помогу убрать это бревно.

– Я постараюсь, – ответила Сабрина, крепко прижимая обрывок бинта к ране на лбу графа. И тотчас же на тряпице расплылось ярко-алое пятно, походившее на какой-то ядовитый цветок. Рина в отчаянии прикладывала к ране все новые бинты. На нее нахлынули ужасные воспоминания о последних часах отца.

– Это действительно ты.

Хриплый шепот прозвучал в ушах Сабрины подобно грому. Эдуард смотрел на нее ясными и чистыми глазами, хотя было очевидно, что он по-прежнему страдает от боли. Она склонилась над ним и прижала его голову к своей груди.

– Тебе надо беречь силы. Помолчи…

– И не подумаю. – Он обвел взглядом туннель. – Господи, это все может рухнуть в любой момент. Я хочу, чтобы ты отсюда ушла. Сейчас же.

Сабрина пригладила его волосы и приложила к ране свежий бинт.

– Милорд, вы сейчас не в том положении, чтобы отдавать приказания.

– Черт возьми, ты самая строптивая из всех женщин, хуже, чем… чем… – Он умолк – болеутоляющее средство, которое дал ему Чарльз, начало действовать. – Доверял ей… верил в нее. Но она уехала.

Граф говорил об Изабелле, он вновь вернулся в то ужасное время. Сабрина поднесла к губам его руку.

– Все это в прошлом, Эдуард. Она больше не причинит тебе боли. Теперь я здесь. Я… не покину тебя.

Рина хотела успокоить графа, но он еще больше возбудился.

– Не могу снова допустить… видел ее во сне, бродившую по утесам… такая растерянная… может быть, если бы я… а я не смог. Во всем виноват я.

В следующее мгновение граф снова потерял сознание. Рина смотрела на него, размышляя над его словами. Возможно, он говорил под действием опиума? Но он сказал, что сам виноват. В чем состояла его вина? И чего он не может снова допустить?

– Навались!

Трое мужчин пытались поднять огромное бревно. Рина затаила дыхание; она сомневалась, что у них хватит сил убрать бревно. Вот оно передвинулось на дюйм. Потом еще на дюйм. И наконец откатилось в сторону.